Жак отвернулся к окну, чтобы справиться с воспоминаниями, бередящими душу, решил отвлечься.

— Вы, Елена, родились в Москве?

— Да! Я коренная москвичка и никуда отсюда не выезжала.

— Это плохо!

— Почему?

— Человек должен знать мир, землю, людей! Иначе скучно жить, как горе — всегда на одном месте и радоваться, думая, что она — пупок земли, центр мироздания! Но время разрушает даже горы. И слабое утешение становится горечью. Человек — не гора! Бог дал ему способность ходить, познавать. Я не смог бы долго жить на одном месте! Это не в моем характере!

— А сколько думаете прожить в Москве? — насторожилась Цыпа.

— Здесь вместо меня останется компаньон. Мы с ним вчера говорили после вашего ухода. Вы будете работать вместе с ним. В наших общих интересах. Я рекомендовал ему вас. Уверен, прекрасно сработаетесь. Он не такой скучный, как я. Немного говорит по-русски. Но не настолько, чтобы работать самостоятельно, без переводчицы. Он с удовольствием принял мое предложение. Да и я буду приезжать иногда, когда этого потребуют дела.

— Вы собираетесь уезжать? — сжалась Цыпа внутренне.

— Вас это огорчает? — удивился Жак.

Цыпа растерялась.

— Я не думала, что так скоро…

— Я еще с месяц пробуду в Москве! Но предупредить решил заранее. Я не думаю, что мы с вами прощаемся навсегда. Я вернусь через полгода. Мне нужно покинуть Россию и проверить, как идут мои дела в Бельгии и Германии. Это уже необходимо.

— А для чего дали мне эту квартиру?

— Чтобы вы жили и работали со мной, не искали другое место, чтобы старались. Ведь наша прибыль— это и ваша зарплата. Мой компаньон будет держать меня в курсе всех дел, информировать обо всех изменениях.

Ленка уже справилась с волнением и старалась спокойно воспринять все то, что говорил ей Жак.

Прошла неделя. Цыпа не торопилась занимать квартиру, опасаясь, что Жак, передумав, предложит освободить ее. Тот молчал, не заговаривал об отъезде. И Ленка не спрашивала, считая, что обстоятельства могут измениться.

В конце второй недели Жак спросил ее, как устроилась на новом месте? И узнав, что Цыпа не переехала, огорчился:

— Не понравилась квартира? Я понимаю: шумный район, высокая загазованность, много движения, сутолоки. Но ко всему постепенно привыкаешь…

— У меня нет права на вселение! Нет документов! — покраснела Цыпа.

— Вы ошибаетесь! Они ждут вас в квартире! Это контракт! Других документов не потребуется, наши условия вам известны…

В ближайший выходной Ленка вселилась в квартиру, купив на скопленные деньги кровать, стол, диван, пару кресел и кое-что из кухонной посуды.

— Когда пригласите на новоселье? — спросил ее на следующий день бельгиец. И Цыпа вечером позвала его к себе на чашку кофе.

Жак, удобно расположившись в кресле, отметил, что Ленка из неумелых хозяек. В квартире не чувствовалось женщины, не было уюта и тепла. Так же сиротливо смотрела по углам пустота. Даже занавесей не было на окнах, словно Ленка наплевала на окружающих, не видела или не хотела их замечать.

Ленка подала кофе, села напротив.

— Вы давно живете одна? — поинтересовался Жак.

— Всю жизнь! — ответила грустно. А потом словно спохватилась: — Конечно, есть родители. Но у нас не сложились отношения, и мы жили врозь. Я ушла от них. Года два назад.

— Елена, а вы любили кого-нибудь?

Цыпа напряглась. Вопрос удивил. Обычно о таком предпочитают не спрашивать женщин. И Ленка не готова была ответить. Стушевалась.

— Не стоит вспоминать.