Цыпа через справочную уже поздним вечером узнала адрес, по которому проживал отец. Она поднялась на пятый этаж и оказалась перед опечатанной дверью. Соседи сказали, что не имеют понятия о жильце этой квартиры. И Ленка обратилась в милицию. Усталый сотрудник ответил ей, что вчера днем старика из этой квартиры за большую задолженность по квартплате выселили из дома. Вывели во двор. А в шесть утра участковый нашел его замерзшим возле дома. Поскольку никто не знал о существовании дочери, старика за муниципальный счет отвезли в крематорий, сожгли вместе с такими же бомжами и закопали на новом кладбище.

Ленка вернулась домой, едва волоча ноги. Она ни о чем не могла думать. Вспоминался прежний отец и ее последний разговор с ним.

— Почему он не приехал ко мне? — сжималась в комок, чувствуя собственную вину за случившееся. — Не стоило ждать следующего дня. Надо было разыскать адрес, прийти, забрать его! — укоряла себя Цыпа, проливая слезы ручьем.

Она не сразу услышала звонок по телефону.

— Вероятно, снова кто-то ошибся! — подняла трубку.

— Елена, это я, Рауль! Вы вчера смотрели по телевидению информационный блок новостей?

— Нет, Рауль! Не включала телевизор!

— Скверные новости! Налоговая программа разработана. Новая! Она делает бессмысленной предпринимательскую деятельность в России! Я обязан проинформировать Жака! А вас прошу прослушать новости по телевидению и сегодняшние газеты внимательно прочесть. Это на случай, если я что-то недопонял. К завтрашнему дню жду ваших выводов и оценки ситуации.

Цыпа вздрогнула. Положив трубку, невольно подумала, что будет с нею, если Рауль окажется прав? Ей стало холодно и страшно.

— Нет, я слишком много пережила, чтобы вот так же, как отец замерзнуть на улице без угла и куска хлеба! — думала Ленка, а зубы неумолимо выбивали чечетку, то ли от холода, то ли от страха.

Просмотрев газеты, ужаснулась новому указу по налогообложению иностранных предпринимателей. Он рубил под корень все то, на что надеялись Жак и Рауль. Налог на прибыль, полученную ими, возрос настолько, что не окупал вложений, материальных и моральных затрат. Ленка знала: даже желая скрыть истину, завтра все средства зарубежной массовой информации раструбят о новом законе российского правительства по налогообложению иностранцев и тогда…

Она ворочалась в постели, словно лежала на раскаленной сковородке. А под утро ее поднял звонок телефона.

— Елена! Это я — Жак! Вы меня еще не совсем забыли?

— Жак! Это вы? Какое счастье! — вырвалось у Ленки невольное.

— Если позволите, я через полчаса поднимусь к вам.

— Вы в Москве?

— Само собою. Только что прилетел! И сразу в гости!

— Я жду вас! — обрадовалась Цыпа и, застелив постель, наскоро привела себя в порядок; едва успела сварить кофе, Жак уже позвонил в дверь.

— Здравствуйте, Елена! — поцеловал руку, всмотрелся в лицо.

— Вы чем-то расстроены?

— Жак, вы уже слышали о новом законе?

— По налогам? Меня о нем предупредили заранее. И я успел выгодно продать все свои акции. Их очень охотно приобрел у меня российский банк в Берлине. Теперь меня с Россией ничего не связывает.

Ленка враз поникла, поскучнела.

— Вы, Елена, очень хорошо работали. Рауль доволен вами.

Цыпа в благодарность едва заметно кивнула головой.

— Спасибо за привет, — добавила тихо.

— Елена! У вас плохое настроение, я рано разбудил?

— Нет, Жак! Не потому! Вы пришли, чтобы проститься со мною навсегда? Напомнить о квартире, чтобы я скорее освободила ее! У вас так принято — жить деловою жизнью! Я понимаю! Но трудно свыкнуться, я — русская! Я не могу вот так! — брызнули слезы из глаз Ленки.