— Нет! Мне интересно!

— А что тут любопытного? Банальщина!

— Но не впустую заговорили о больном. К чему-то сведете разговор? Что-то хотите прояснить! Я слушаю! — ответила Роза.

— Да, конечно, не впустую, не без умысла рассказываю. Но поверьте, ни в одном слове не кривлю душой! Теперь уж успокоился. Обида улеглась, — закурил человек и продолжил: — Три года мы с нею прожили без матери. Я в отъездах. Возвращаюсь, у нее дом полон гостей. Друзья, подружки, сослуживцы, приятели, я их, честное слово, при всем желании запомнить бы не смог. Наедине почти не оставались. И вот однажды я ее спросил: когда собирается образумиться? Ответила, что старалась для моего блага, не хотела связывать руки, давая возможность пожить для себя. Я тоже оторопел. Прикрикнул на нее. Запретил забивать дом гостями. Упрекнул в легкомыслии. Она как-то искоса глянула. Словно камень за пазуху спрятала молча. И с полгода в доме не было гостей. Во всяком случае, когда возвращался из командировок, ни на кого не натыкался. Ну порадовался, мол, образумилась жена. И вот так однажды вернулся утром, всю ночь в поезде ехал, продрог, решил принять ванну и в постель. Хотел с часок отдохнуть. Откинул одеяло и онемел,

— усмехнулся человек. — Презерватив увидел на простыне. Я ими не пользовался. И никогда не покупал. Ребенка хотел. А тут… Я жену позвал. Потребовал объяснения. Она мне заявила, что я надоел ей своими претензиями. Мои постоянные командировки отдалили нас. Она не Ярославна, чтобы ждать меня всю жизнь из походов. И если она не устраивает, я могу уходить, держать не станет. Хотя на моем месте не стоило бы хлопать дверью. А, взвесив разумно, смириться с тем, что есть.

— Дерзкая, нахальная женщина! — качала головой Роза. — Она была слишком уверена в себе.

— Вы правы, Роза! Настолько уверена, что через восемь месяцев после случившегося подала на алименты… Сказав, будто этот ребенок мой. Знала заранее, что я не стану рассказывать о презервативе никому. Не захочу себя позорить. И верно высчитала. Я платил на содержание сына восемнадцать лет.

— Ну а какое отношение ко мне имеет эта история? — удивилась Роза.

— Не спешите, девочка моя! Выводы потом. Сначала дослушайте до конца.

— Когда мальчонке было пять лет, я решил отвезти его на лето к своей матери. Но бывшая жена не разрешила.

— Вы жили в одной квартире?

— Нет! Что вы! Я просто верил в то, что это мой ребенок! Она часто приводила его. И тот называл меня отцом. Когда же оставался один месяц до исполнения сыну восемнадцати лет, она позвонила

мне по телефону и сказала, чтобы я не посылал ей деньги на мальчонку. "Все эти годы ты растил чужого тебе ребенка! Он не от тебя родился! Понял? Теперь я могу сказать, что ты — дурак!" Ох и горько мне было в тот день. Словно в душу наплевала мне злая баба. Уж лучше бы смолчала! Лежу дома, сам себя избить готов за глупость. Решил, что никогда ни на одну женщину не гляну, не женюсь, ни к одной не прикоснусь. Взял отпуск на работе. Сижу дома. Никого видеть не хочу. Не подхожу к телефону, хоть тот на части разрывается от звона. И вдруг слышу, звонит кто-то в дверь. Открываю! Сергей заявился!

— Тот самый сын?

— Да! Он! И упрекает, мол, почему я к телефону не подошел, не взял трубку. Я ему рассказал о разговоре с матерью. Выслушал он меня. А потом сказал: "Я не знаю, кто родитель. Но ты — мой отец! И другого у меня нет! Да и не надо! Пусть она сама живет, я к тебе насовсем пришел, если не прогонишь! Так и остался. Уже институт заканчивает. Хирургом хочет стать. В нынешнем году диплом защитит. Уж и неважно от кого, главное, что он мой! Это годами проверено. На многих ситуациях. Да таких, что не всякая родня такую проверку выдержит.