— Отец переживает! Он уже весь город исколесил в поисках работы. Но никакой надежды, ни малейшего просвета. Поначалу держался. Теперь скисать начал. Жить трудно. На бирже таких, как мы

— толпы. Ждут хоть какую-нибудь работу. Даже к коммерсантам обращались. Брали на день-два. Грузчиком. Вот так и приноровился. Сегодня у одного, завтра у другого. Все же какой-то заработок! Не сидеть же сложа руки. Трудно ему. Не может свыкнуться с безысходностью. Там, в Израиле была постоянная работа, стабильный доход. Теперь этого нет, — рассказывала мать.

— Он опять хочет вернуться в Израиль?

— Сами обстоятельства выдавливают нас отсюда. Всех! И тебе не стоит здесь оставаться. Надо уезжать. Там начнем жизнь заново.

— Кто мы в Израиле? Эмигранты из России! Там таких полно. Будут смотреть, как на чужаков, нахлебников. Потребуются годы, чтобы изучить язык, освоится с условиями. Своими нас признают в третьем поколении, если оно будет! Сколько придется пережить и перенести? Что мы увидим и хлебнем? Сколько будет разочарований и сожалений? А вернуться обратно будет ли возможность? — не соглашалась Роза.

— В чем-то ты права! Там нас не сразу воспримут. Оно и понятно. Ну а тут чего ждем? Здесь родившись, стали лишними. Отказы в помощи, в работе измотали. От нас все отворачиваются, как от чумы. И ждать нам нечего! Нет надежды! Там хоть работа будет, заработок, нормальное жилье! Там никто не обзовет, не унизит. Говоришь, годы потребуются на приживание? Но есть чего ждать! Здесь до конца жизни никому не нужны! Отец уже через год на ноги встал. А здесь сколько времени потребуется, чтобы все наладилось? Да и наладится ли? Я уже ни во что не верю. Надоело вымаливать то, что обязаны обеспечить! Устали от хаоса и беспредела. Люди озверели! Невозможно жить среди них! Да и ты! Не будешь весь век в путанках. Пора семью иметь. Здесь на тебе никто не женится. Там скорей выйдешь замуж и я стану бабкой! Пустим корни и навсегда забудем, как жили в России!

— Я не готова ответить тебе теперь! Я не могу, не обдумав, решаться на переезд. Здесь я не чувствую себя чужой! — не соглашалась Роза.

— Где гарантия, что недавнее не повторится? Ведь грабителей не нашли! Они могли убить тебя!

— Такое и там бывает!

— Нет! Отец говорит, что в Израиле с этим покончено. Случалось, шалили эмигранты, но взяли их в руки. Приструнили. Не без жестких мер. К тому же там мы вместе жить будем. Семьей. Как раньше…

— А меня ты спросила, хочу ли я этого? Ведь годы прошли. Немало… Я привыкла… Меня все устраивает…

Мать еще долго уговаривала Розу одуматься, согласиться на переезд, но та уперлась. И женщина через неделю вернулась домой одна. Дочь наотрез отказалась простить отца, вернуться в семью и решила жить в доме Серафимы, ничего не меняя в своей судьбе.

Через неделю ей позвонил Андрей Михайлович, вернувшийся из зарубежной командировки. Он предложил Розе встретиться. Женщина попросила отложить встречу на неделю, чтобы покрепче встать на ноги. Человек согласился. А Роза, позвонив матери, узнала, что отца нет дома, решила навестить ее. Взяв денег, поехала на такси.

Мать обрадовалась, засуетилась у печки. Она не хотела быть назойливой и не говорила о переезде, ждала, когда Роза будет готова к продолжению этой темы.

Роза недолго пробыла у матери. Не желая встретиться с отцом, отдала деньги и вернулась в дом Серафимы, где Тоня сказала ей о звонке Славика, просившего Розу позвонить ему, как только вернется.

— Нашли налетчиков! Они уже все вернули. Я привезу. Мне нужно встретиться с тобою и поговорить серьезно. Никуда не уходи. Я скоро приеду!

И через полчаса уже сидел рядом.

— Почему отказываешься от Андрея Михайловича? Что случилось?

— Он даже не звонил, когда я болела.