|
Девка вскочила на ноги и направила на меня свою империалистическую винтовку. — Ну, ты, Дядя Фёдор! Еще одно слово про Америку или про шпионов — и я прострелю тебе ногу! Или руку. Выбирай. Я невольно поджал ноги и спрятал за спину руки. — Спокойней, Анна, — сказал Сергей. — Брат шутит, он больше не будет. Но, как вы говорите, между нами, девочками, я тоже не припомню такого мультфильма. Разве что он из новых, тогда я мог пропустить, занят был в последнее время. — Да какой же он новый! — удивилась Анна. Ствол, правда, от меня отвела. — Восьмидесятых еще годов, наверное, я его в детстве смотрела. — Восьмидесятых? — насупился Серега. — В детстве?.. А разве кинематограф в то время уже был? И сколько же вам тогда лет?.. — Да уж не больше, чем тебе, — фыркнула Анна. — И перестань наконец «выкать»! Чай, не на официальном приеме. — Но если вам… то есть, тебе, не больше лет, чем мне, то твое детство пришлось на двадцатые, а то и тридцатые, так? Теперь настала очередь моргать Анне. Она снова присела на корточки, а «дуру» свою и вовсе забросила за спину. — Какие тридцатые, Матрос? Сейчас двадцать первый! Или ты у нас тоже больной? — Ну вот что, Анна, — вновь свел брови Сергей. — Для начала перестань городить ересь. А еще, если тебя раздражает, что мы тебя называем шпионкой, то нам, в свою очередь, не нравится, когда нас обзывают больными. Стрелять нам в тебя, правда, нечем, но крепким словцом припечатать обещаю. — Так ведь это не я, а ты чушь несешь; как мне тебя еще называть?! Я родилась в девяносто шестом, какое у меня может быть детство в двадцатых, если они только настали? А до тридцатых еще дожить надо. Между нами, девочками. — Ерунда какая-то!.. — затряс головой Серега. И с надеждой посмотрел на меня. — Федь, может, у меня и впрямь мозги клинит? Какой сейчас год, ты говорил?.. — Пятьдесят первый, — буркнул я. — Во всяком случае, у нас, в СССР. Не знаю, как там у них, в Аме… — Я спохватился и замолчал. — Так! — поднялась опять на ноги Анна. Винтовку она доставать не стала, но и взглядом она стреляла по нам вполне себе хлестко. — Придуриваться вы прекращать не собираетесь, как я вижу. Тогда предлагаю прогуляться. Доведу вас до «Бара», здесь недалече, а там кому-нибудь сдам. Вы со своими прибамбасами мне уже надоели. — Погоди, — сказал я, готовый сгореть от стыда. Но терпеть я больше не мог, мочевой пузырь был готов лопнуть. — Ты только не стреляй, но мне нужно отойти. — Мне тоже, — хмыкнул Сергей. — Куда это? — нахмурилась Анна. — Посс…мотреть, как ссолнце всстает, — скривился брат в неуклюжей улыбке. Похоже, и его припекло как следует. Видно было, что девчонка смутилась. И все же сказала: — Никуда не отходить! Отвернитесь и… — Тогда уж лучше ты отвернись, — сказал Серега. — Нашли дуру! Может, мне еще глаза закрыть и досчитать до ста?.. Я чувствовал, что вот-вот намочу штаны. И меня вдруг пробрала такая злость, так стало позорно унижаться перед этой… шпионкой не шпионкой, но уж точно не перед образцовой советской комсомолкой, что я плюнул, вскочил и, расстегивая на ходу ширинку, бросился к ближайшей елке. |
