|
Теперь ехать было значительно легче, да и аномалии обнаруживались издалека, так что Серега немного прибавил скорость. Но когда до ближайшего строения — недостроенного трехэтажного здания, обнесенного деревянным забором, возле которого и торчал кран, — оставалось всего метров двести, мой двоюродный брат снова затормозил. — Что? Опять?.. — удивился я, ведь прошло очень мало времени. — Ничего не понимаю, — нахмурился Сергей. — Я их больше не чувствую… — Кого? — задал я глупый вопрос. И очевидный ответ на него мне очень не хотелось услышать. Однако он прозвучал. — Зомби. Не чувствую совсем, словно их вообще нету поблизости. — А может, и впрямь… Вдруг, ну… выпрыгнули?.. — брякнул я еще большую глупость. Но брату, похоже, эта версия не показалась совсем невозможной. Он поставил машину на ручник и вылез из кабины. Мне он велел оставаться на месте, и я принялся смотреть вперед, на темневшие под хмурым небом здания — туда, где страдала сейчас, не надеясь на спасение, Анна. И хорошо, если еще страдала, а не… Додумать нехорошую мысль я не успел. Из-за забора показалась человеческая фигурка и направилась явно в нашу сторону. Я вспомнил про свой цейсовский бинокль, который лежал в рюкзаке Сергея. Но рыться в чужих вещах мне не хотелось, а тут вернулся и их непосредственный хозяин. — Все на месте, — нахмурившись пуще прежнего, бросил Серега. — Херня какая-то!.. — Посмотри туда, — кивнул я на стекло. Брат посмотрел. Рука его сразу же потянулась к автомату. — Погоди, — остановил его я. — Глянь в бинокль. По-моему, у него нету оружия. Вообще, какой-то странный мужик. На монаха похож. Сергей достал бинокль, ненадолго приложил окуляры к глазам, потом пожал плечами и дал бинокль мне. Медленно бредущий к нам человек был и впрямь похож на монаха: он тяжело опирался на клюку и на нем был надет длинный, до пят, серый балахон с капюшоном. Если бы этот балахон был черного цвета, я бы точно подумал, что к нам идет неведомо откуда взявшийся здесь монах. К тому же у него еще имелась и длинная седая борода, которую я смог разглядеть уже и безо всякого бинокля. — Может, поехали? — глянул я на брата. — Ну его! Время… — Нет, давай подождем, — забрал у меня Серега бинокль и сунул его снова в рюкзак. — Что мы будем делать без наших солдат? Мне очень не нравится, что я перестал чувствовать зомби. Которые, между прочим, не разбредаются, а сидят себе в кузове как ни в чем не бывало. У меня почему-то такое ощущение, что здесь не обошлось без этого самого монаха. Между тем, «монах» добрел наконец до нашей машины. Он оказался не просто старым, что я увидел еще через бинокль, а очень старым. Я бы дал ему все сто лет. Ну, девяносто уж точно! Темное, исхудалое лицо старца было испещрено морщинами так, словно было тщательно порублено тесаком. А вот глаза смотрели молодо и цепко. — Надо поговорить, — сказал он, когда Сергей приопустил боковое стекло. Голос «монаха» тоже звучал твердо, с едва уловимым старческим дребезжанием. — О чем? — О королях и капусте, — растянул старик в подобии улыбки тонкие ссохшиеся губы под седыми жиденькими усами. |
