- Ты слышишь? - спросил он. - Будто огромное сердце бьется…

Генрих поежился; по кладбищу пронесся дикий вопль:

- Спасайтесь, кто может! О ужас!

Древнерожденные кинулись врассыпную.

- Прячьтесь, господин Генрих. Скорее! - крикнул кто-то из домовых, юркнув в кусты. - Накликал-таки барон беду!

- Да что случилось?

- Па-ппа… Палач… - пробормотал дрожащим голосом призрак барона. - Королевский… За м-м-мной яв… яввился… Прощайте, г-господин Генрих, я п-пропал…

- Вы не ушли за Ремером? - удивился Генрих.

- У-ушел, а потом ве-вернулся, чтоб спросить, какого достоинства монета… - ответил призрак.

- Вы сказали, что это Королевский Палач явился? - переспросил Генрих.

Призрак барона кивнул. На беднягу было жалко смотреть. Он поблек, утратил прежние удаль и стать, выпучил глаза, вывалил язык. Если бы призраки могли умирать, барон был бы сейчас мертв.

- Еще один наш друг? - Олаф тронул Генриха за локоть. - Что-то я не видел этого привидения во время драки… А, вон оно, объявилось!… Но только

мне кажется, что этот призрак не друг нам…

По кладбищу двигалось привидение. Оно не касалось ногами земли, а парило в полуметре над ней. То и дело останавливаясь, призрак лихорадочно озирался, словно кого-то разыскивая. Длинный, до пят, серый плащ скрывал его фигуру, но не мог скрыть огромный рост и ширину плеч призрака. Должно быть, при жизни Палач отличался недюжинной силой. Плащ подвязывала толстая конопляная веревка, концы которой едва не волочились по земле. Голову призрака скрывала красная маска с прорезями для глаз, сшитая в виде колпака. На плече призрак нес огромный топор с длинной рукоятью.

«В подвале смотрителя он выглядел совершенно иначе… - в панике подумал Генрих. - Но в этом виде он еще страшнее».

От призрака веяло таким холодом, такой мертвенной, зловещей стужей, как будто на кладбище Регенсдорфа явилась сама Снежная Королева, принеся с собой мерзлоту Лапландии. Королевский Палач остановился у одного из надгробий и вперил в пространство между плитами пристальный взгляд. Не прошло секунды, как оттуда донесся полный ужаса всхлип, а потом из щели выскочил домовой и стремглав помчался прочь. Королевский Палач разочарованно покачал головой и продолжил обход кладбища.

- Что-то этот приятель с топором доверия у меня не вызывает, - пробормотал Олаф. - Как там его назвал барон: призрак палача или призрак-палач? Кого он разыскивает?

- Меня, - ответил едва слышно Генрих. - Ты бы, Олаф, спрятался… ну, от греха подальше…

- Я тебя не брошу, пусть хоть тысяча поганых палачей таскается между могилами. Давай отступать вдвоем, - предложил Олаф с надеждой. - А еще лучше втроем. На нашем бароне совсем лица нет. Бедняга омертвел еще больше, чем был.

Генрих кивнул, попытался сделать шаг и вдруг понял, что страх намертво приковал его ноги к земле. Какое уж там могло быть бегство!

- Уходите, - сказал он. - Я немного задержусь… Разузнаю только, что этому призраку надо.

- Нет, я без тебя не уйду, - испуганным шепотом ответил Олаф. - Но сама идея «разузнавать» мне не по душе. Выкинь блажь из головы - самое время уносить ноги…

- Да, конечно… - пробормотал Генрих, тщетно пытаясь двинуться с места.

- Поздно, - вздохнул Олаф.

- Матерь Божия, Заступница, помоги и защити, - пробормотал призрак Фердинанда Крауса фон Циллергута. Он машинально попытался перекреститься, поднял руку, да так и замер, приложив пальцы ко лбу.