— Я не слабонервная, — поспешно ответила Мила, мрачно взглянув на капитана.

Хотя в глубине души не была уверена в такой оценке.

Они вышли из кабинета, прошли по длинному коридору, освещенному тоскливым светом люминесцентных ламп, начали спускаться по крутой лестнице.

Всю эту дорогу Мила пыталась свыкнуться с тем, что сообщил ей полицейский.

Павел попал в аварию и погиб…

До нее постепенно доходил смысл этих слов.

Всего несколько дней назад она считала свой брак прекрасным, считала, что она любит и любима. Тогда такое сообщение просто обрушило бы ее мир.

Но с тех пор ее прежний мир уже рухнул.

Любимый муж ушел от нее, бросил ее, как ненужную вещь… и теперь его смерть не показалась ей такой ужасной. Он сломал их прежнюю жизнь — и сам погиб под ее обломками…

Нет, поняла Мила, это неправда, она сама себя обманывает.

Смерть Павла, несмотря ни на что, стала для нее ударом… почти невыносимым ударом… вместе с ним умерла, погибла большая часть ее жизни… большая часть ее самой.

Сможет ли она увидеть его мертвым? Вынесет ли она это зрелище?

Мила даже замедлила шаги, она хотела отказаться от опознания… но тут же ей пришло в голову, что, не увидев Павла, она будет сомневаться, он ли это погиб в сгоревшей машине… И вообще, тут, в полиции, еще не так поймут ее отказ.

Нет, нужно увидеть его, убедиться в том, что все кончено. Что Павла нет.

— Милица Владимировна, — капитан Супников настороженно взглянул на нее, — вы как вообще? Вам плохо?

— Нет-нет, все нормально!

— Вы точно готовы к опознанию?

— Готова! — как могла твердо ответила Мила.

Они спустились на первый этаж, затем — еще ниже, в подвал, и оказались перед обитой металлом дверью.

Капитан позвонил, дверь открылась, на пороге появился долговязый человек в белом халате, с глубоко посаженными глазами и трехдневной щетиной на впалых щеках.

— Здоров, Филаретыч! — приветствовал его капитан.

— Ты, Васильич? — Человек в халате удивленно взглянул на Супникова. — По какому вопросу?

— Вот, женщину на опознание привел. — Капитан кивнул на Милу.

— Чье?

— Того шашлыка обгорелого с Таллиннского шоссе… — Капитан покосился на Милу и смущенно добавил: — Извините, Милица Владимировна…

— Так его уже опознала женщина, — удивился Филаретыч.

Мила вздрогнула: какая это женщина опознала Павла? Уж не та ли, к которой он ушел? Эта, новая?

Сердце ее кольнула ржавая игла запоздалой и неуместной ревности. Даже здесь она ее обошла! Хотя, чего уж там… что теперь делить… самое страшное уже произошло…

— Какая еще женщина? — фыркнул Супников, почти дословно повторив Милину невысказанную мысль. — Ничего не знаю, я законную супругу привел! У меня протокол!

— Ну, привел и привел, — покладисто проговорил работник морга, — проходите тогда… будьте как дома! Шучу…

— Шутки у тебя, Филаретыч…

— Какая работа, такие и шутки!

Супников пропустил Милу вперед, прошел следом за ней.

Они оказались в пустой, очень холодной комнате, в которую выходило несколько дверей.

Супников переглянулся с Филаретычем, и тот сказал Миле:

— Одну минуточку подождем. Вам, может, накапать чего?

— Чего? — тупо переспросила Мила.