– Если проиграем сейчас, то века будем ждать новый шанс. Если дождемся.

Учитель остановился. При свече он выглядел совсем старым. Если не сказать большего – испуганным.

– Я знаю, – сказал он.

Оба смолкли и встали друг перед другом: мужчина с вихрастой копной белых волос, женщина с почти выбритым пушком черных. И в это мгновение Элейна поняла, кого и что сейчас видит перед собой.

Страх был таким, как будто ее смыло в реку. Она отступила назад, осторожно перенося вес с носка на пятку, внезапно остолбенев от того, что ее услышат. Шипиха что-то сказала, но до Элейны сейчас доносился лишь грохот мятущейся крови в ушах. Ей хотелось бежать, но этого делать не стоило. Бегство от стаи волков только накличет погоню. Дыхание стало прерывистым, мелкой дрожью задрожали ладони. Тяжесть камня и кирпича превратилась в гробницу. Такой спертый воздух нельзя было даже вдохнуть.

Она добралась до своей жалкой комнатки, села на койку, сжав перед собой ладони, как ребенок в молитве. Заставила себя отдышаться. Здоровой рукой стянула бинты с плеча и шеи, стерла с себя густую пахучую припарку, бросила на пол. Поврежденная кожа казалась новой и огрубевшей. Ее тело тряслось, очевидно от страха, потому как другие чувства были сейчас совершенно бессмысленны. Наверняка это страх, и не важно, насколько он был похожим на гнев.

Прошло некоторое время, прежде чем пришла эта женщина. Так называемая Тетка Шипиха. Она несла жестяную тарелку рыбы с горошком в одной руке и стеклянную бутылку с водой в другой. Ее молочный глаз таращился в никуда, покуда живой отыскивал Элейну.

– Ну! – сказала Тетка Шипиха. – Смотрите-ка, кто у нас наконец оклемался!

– Я хочу уйти, – сказала Элейна, отчетливо произнося каждый слог.

Тетка Шипиха пожала плечами и поставила еду и воду на койку около правой ноги Элейны.

– Я поклялась отпустить тебя, когда ты захочешь уйти. Если сейчас, то сейчас. Но я бы тебе не советовала. У тебя серьезные раны, стоило бы еще подлечиться. И ты так и не знаешь, кто подослал бандитов, что пытались тебя убить.

– Но вы знаете. Знаете же, да?

Инлиска улыбнулась. Шрамы исказили выражение лица в нечто нераспознаваемое.

– У меня есть догадка. Моя догадка в том, что тебе лучше сидеть на месте.

– Но вы отпустите меня? Если я сейчас встану и выйду на улицу, вы и ваши люди не будете мне препятствовать?

– Как сказала, так и сделаю.

Они глядели друг на дружку, пока тишина, словно дым, не заполнила комнату целиком. Тетка Шипиха сложила на груди руки, губы вытянулись в намеке на хмурый оскал.

– Вы не женщина, – сказала Элейна.

Тетка Шипиха рассмеялась.

– Если ты просишь показать кое-что личное, то сперва нам желательно познакомиться друг с дружкой получше.

– Вы – богиня. Вы – Владычица Эр. А тот, другой, – Владыка Каут. Вы не люди, вы нечто иное. Это так?

Хмурь на лице Тетки Шипихи разгладилась. Она не ответила, а значит, не стала отрицать ничего.

Элейна кивнула отчасти себе, отчасти тому существу, что сидело рядом в образе женщины.

– Что такое нить Китамара, – спросила она, – и как она связана с моей семьей?

Часть четвертая

 Весенние бури

Китамар совсем не такой, каким вы его представляете, поскольку и мир не то, что вы о нем думаете, и мы не те, какими вы видите нас. Если вы хоть немного любили меня, поверьте! Бегите из города, пока остается надежда и время. У нас не хватит сил противостоять богам.

Из недоставленного письма Тейдан Адрескат Даосу а Салю в преддверие его коронования

32

Много, много поколений назад жил человек, и звали его не Каут.