– Да, конечно, – ответила Баба Морганна. – В любом случае наша экскурсия окончена.

Взгляд жрицы остановился на Руа.

– Надеюсь, ты была рада видеть, как хорошо тут нашему ковену.

– Да, это просто прекрасно, – отрывисто проговорила она.

Баба Морганна улыбнулась, однако ее глаза были печальны.

– Мы старались стать семьей для тебя, Скворушка. – Руа подняла глаза на Верховную жрицу. – Мне жаль, что у нас ничего не вышло. Лисы, пытающиеся вырастить волка? – вот кем мы были. – Морганна прикрыла глаза и продолжила: – Надеюсь, со временем тебе будет не так больно приходить сюда, к нам.

Руа опустилась в кресло, плотно сжала губы и кивнула. На шее затянулась невидимая петля. Баба Морганна прекрасно все видела: она знала, как тяжело было Руа расти вместе с ведьмами. Они пытались ей помочь, но у них ничего не получалось. И Руа не представляла, что с этим делать. Чувство вины захлестнуло ее с головой – красные ведьмы делали для нее все, что было в их силах, но этого оказалось мало. Она знала, что должна была испытывать к женщине, вырастившей ее, благодарность, а не злобу.

Когда Баба Морганна ушла, Руа уперла невидящий взгляд в книгу перед собой. Воспоминания из детства мелькали перед внутренним взором – чаще всего она ощущала одиночество, осознавала, что отличалась от ведьм. И эти эмоции были зародышем той тьмы, что расцвела в ней сейчас.

Волчица, воспитанная лисами.

Анерин открыла лежавшую перед Руа книгу.

– Я бы спросила, все ли с тобой в порядке, но и так знаю, что нет.

– Хотя должно быть иначе, – пробормотала Руа.

– Когда меня отдали Ренвику, – начала Анерин, и Руа посмотрела на нее, – другие ведьмы меня возненавидели. Я могла развивать свои умения по своему усмотрению, а не под ножами или пламенем. Меня пощадили, за это меня ненавидели.

Анерин пролистнула пару пожелтевших страниц и продолжила:

– Фейри обращались со мной, как с собакой. Если бы не Ренвик, было бы еще хуже. Тем не менее они плевали на меня и пихали, когда он не видел. Я боялась оставаться наедине с ними, я всего боялась.

– Мне так жаль, – прошептала Руа. Ей показалось, что у нее горит лицо, что-то давило на глаза изнутри. Наконец она глубоко вздохнула, прогоняя непрошенные слезы.

– Но я тоже постоянно испытывала гнев, и мне было не легче.

– Почему?

Синяя ведьма подняла на Руа глаза – в них плескалась их общая боль.

– Мне не на кого было его направить.

– Я могу направить гнев на Валорна, – прошипела Руа, быстро листая книгу заклинаний. Никаких проклятий там не было: это были простые защитные чары, обереги и ритуалы очищения. Тут не было ничего о том, как контровать разум ведьмы.

– Балорн – не причина твоей боли, Ру. – Анерин закрыла тяжелую книгу и взяла следующую.

– Я знаю, – пробормотала Руа, захлопнув свою. Она потерла переносицу и продолжила: – Но мне все равно будет приятно убить его.

Анерин ухмыльнулась, проводя пальцем по коричневым страницам.

– Никогда раньше не видела книг фиалковых ведьм.

Руа наклонилась, изучая страницу. Рядом с отпечатанными изображениями цветов и трав были нацарапаны заметки. Вверху надпись на мхенбике гласила: «Утопление на суше. Заклинание удушья».

– Боги, а я думала, они только и могут, что делать духи да свечки, – прошептала Анерин, перелистывая страницы с проклятиями и сглазами, всевозможными недугами, расползающимися под кончиками ее пальцев.