– Большинство видений – это не образы, а чувства. Например, я почему-то знаю, что Тадор возвращается из Друнехана верхом, хотя он об этом мне ничего не говорил. – Он облизал нижнюю губу и прикусил ее, словно раздумывая, стоит ли продолжать. – Но всю жизнь меня упорно преследовало одно и то же видение.

– О чем? – спросила Руа, сердце забилось, когда она взглянула в эти пронзительные глаза.

– О тебе.

Она знала, что он скажет это, но эти слова все равно заставили мир вокруг остановиться, а Руа свободно лететь сквозь время. Стены палатки прогнулись и затряслись от порыва ветра, пронесшегося над лагерем. В остальном, кругом была тишина.

– Я видел тебя в горах. – Ренвик смотрел в потолок и сжимал челюсть между резкими вдохами – будто он мог затолкать чувства поглубже в себя, как и свои видения. – Ты пряталась за хижиной. Уперла подбородок в колени и плакала. – Его голос дрогнул. – Я знал, кто ты. Кто ты для меня.

Руа не знала, что именно видел Ренвик – почти всю жизнь она провела, прячась и проливая слезы в одиночестве. Она не могла позволить ведьмам увидеть ее слабость. И это было их проклятием, камнем, который она до сих пор таскала на своей шее.

Руа оглядела Ренвика, его поникшие плечи, и печальное выражение лица, и ненавистные слезы вновь подступили к глазам. И, как и Ренвик, она подняла взгляд к потолку – отличный трюк, чтобы не дать слезам упасть. Интересно, он тоже этому научился в детстве? Посмотрев на короля Севера, Руа показалось, что сейчас в этой палатке сидят не две королевские особы, а просто два одиноких человека, которым всю жизнь приходилось прятаться от тех, кто их, вообще-то, должен был любить.

– Мы ведь встречались раньше, не так ли? – прошептала Руа, вновь устремив взгляд на потолок. Она искала в памяти Ренвика, но его не было. Она помнила дым, крики и боль, но не была уверена, действительно помнит это или это просто кошмарные догадки о том, как все могло быть на самом деле. – Ты был там той ночью, когда Хеннен пытался убить всю мою семью?

– Да. – Голос Ренвика дрогнул. – Я видел, как ведьма схватила тебя и убежала. Она практически вышвырнула тебя из огня. Я вытащил Раффиела, прикрыл его, пока он карабкался по оконному карнизу. Пытался сделать вид, что сражаюсь с его охраной. Я довольно долго играл за обе противоборствующие стороны.

– Но зачем тебе было помогать нам до того, как ты узнал, кто я для тебя?

Губы Ренвика задрожали, голос сломался:

– Потому что я никогда не хотел ничьей смерти.

Их глаза встретились, и одинокая слеза скатилась по его щеке.

– Может, я и чудовище, раз долгие годы делал все, чтобы выжить. Но я – не мой отец.

Вид плачущего Ренвика что-то переключил в Руа, и слезы потекли по щекам, словно кто-то сломал плотину. Он помогал ее семье еще до того, как узнал, что они суженые. Это не магическая связь заставляла его поступить правильно – он сам этого хотел. Эта мысль больно кольнула, и с губ Руа сорвался дрожащий всхлип. Ренвик, услышав его, вскочил на ноги, обхватил ее лицо и прижался лбом к ее лбу.

– Прости меня, – прошептал он, а она потянулась к нему и коснулась своими солеными губами его губ. – Прости за всю ту боль, что я причинил тебе.

Руа протянула руку и огладила его подбородок.

– Ох, нет. Ты не плохой человек, Ренвик.

Он попытался отстраниться, но она притянула его лоб к своему, удерживая, заставляя выслушать:

– Я знаю, что ты мне не поверишь, но это правда. Ты совершал ужасные вещи, ты поступал мужественно, и я не знаю, что в тебе перевешивает – добро или зло, но мне, нахрен, все равно.