Магия Руа действовала недостаточно быстро. Вложив клинок в ножны и бормоча проклятия, она развернулась, выбежала на лед и тут же поскользнулась, разбив о него колени. Когда Руа кое-как поднялась на ноги, в нее врезалась сурааш, и они покатились по глади замерзшей воды. С голодным, диким ворчанием, ведьма царапала лицо Руа. Когда стая ведьм с воплями бросилась на лед, озеро пошло трещинами под их тяжестью. Руа почувствовала, как под позвоночником трещит хрупкая скорлупа – в этом месте лед был самым тонким. Она не знала, скольких ведьм он выдержит.

Снизу послышался очередной треск, Руа вскрикнула: «Нет, остановитесь!» – но было уже поздно. Когда толпа ведьм навалилась на нее, воздух прорезал скрипучий стон, и лед проломился. Вода поглотила их целиком.

Холод вцепился в Руа мертвой хваткой, ощущаясь, как удар в грудь. Руа направила все силы на то, чтобы не задохнуться под водой – сурааш уходили на глубину, но продолжали цепляться за нее и царапаться. Руа же отчаянно пыталась не утонуть под тяжестью мантии, сапог и клинка. Она вглядывалась в темноту в поисках полыньи, которую они с ведьмами пробили, и изо всех сил била ногами.

Сурааш корчились и бились в судорогах, некоторые уже не подавали признаков жизни, покачиваясь рядом в ледяной воде, словно созвездия в почерневшем небе. Больше с Руа никто не боролся – даже проклятые сурааш оставили жажду крови в отчаянной попытке выжить. Она скинула сапоги и расстегнула мантию – раздумывала бросить еще и клинок и кинжал, но не смогла. Затем Руа рванулась вверх и плыла, пока не ударилась головой о толстый лед.

Легкие горели, но разум не позволял им сделать вдох. Руа вонзила кинжал в лед, но зрение начало затуманиваться. Наконец в глади озера появилась трещина в несколько пальцев толщиной – Руа припала к ней губами и голодно втянула сладкий воздух. Поднявшаяся было паника уступила место холоду. Дышать – это прекрасно, но ей нужно было как можно скорее выбраться из-подо льда. Вдруг неподалеку раздался всплеск, и Руа увидела, что в воду прыгнул Ренвик.

Он отчаянно искал ее глазами, и Руа поняла, куда плыть. Она сделала еще один глоток воздуха через отверстие во льду и устремилась через толщу озерной воды, борясь с весом клинка с каждым толчком ногами.

Наконец Руа вынырнула на поверхность, задыхаясь от холодного воздуха.

Из груди Ренвика вырвался панический всхлип:

– Слава гребаным богам!

Руа бросила меч и кинжал на лед, Ренвик выбрался на поверхность и лег на живот. Затем он присел, проверяя его на прочность, и только потом вытащил из воды Руа. Он наклонился, с ужасом оглядывая ее на предмет ранений, которых она пока не чувствовала. Все тело онемело, ее била дрожь.

Ренвик обхватил лицо Руа ледяными пальцами и умоляюще проговорил:

– Держись! Тебя нужно скорее отвезти в лагерь.

Затем он поднял ее на руки, и глаза Руа закатились.

– Нет! Нет, останься со мной! – молил он, и Руа заставила себя вновь посмотреть на него.

Неожиданно с кромки озера раздался голос:

– Как интересно.

Ренвик поднял голову, прижимая Руа к себе. Он вгляделся в фигуру за ее спиной и проговорил:

– Ты.

И Руа поглотила тьма.

Глава двадцать девятая

Руа вся покрылась гусиной кожей, даже жар костра не мог ее согреть. Она смутно осознавала, что все, что было на ней надето, – это шелковая ночная рубашка, и ничего больше. При этом она лежала на чем-то, совсем не похожем на теплую мягкую постель.

Руа застонала и открыла глаза. Руки были связаны веревкой под прочным дубовым столом, а тело приковано к нему толстыми ремнями. Она отчаянно задергалась – запястья от трения веревки обожгло.

– Руа.

Руа повернулась вправо и увидела прикованного к каменной стене Ренвика.