– Надень его, – приказал Ренвик и повернулся. Под серебряным шлемом с гребнем его лицо было сурово, а тени от носового щитка словно заставляли зеленые глаза светиться в темноте.

– Я все равно не пострадаю, – проворчала Руа. Пока с ней Бессмертный клинок, в нее могут выпустить хоть дюжину стрел – ни одна не пробьет кожу.

– Они могут начать кидаться сосновыми шишками, – проворчала Бри, и ее брат хмыкнул.

– Ну и ладно, – фыркнула Руа, выхватывая у Бри шлем. В конце концов, в нее могут попытаться попасть камнем.

Холодный металл впился в кончики пальцев. Она вздрогнула, когда ледяные боковые щитки коснулись щек, и поняла, что шлем заиндевел. А еще он покачивался у нее на макушке: было ощущение, что ребенок украл у взрослого доспехи, чтобы поиграть в переодевание. Шлем Анерин был той впору. Почему Руа не могли достать доспехи поменьше?

Теперь, когда угол обзора ограничивал шлем, ей приходилось быстрее осматривать все кругом.

– Скоро, – тихо предупредила Анерин. – Приготовьтесь.

Орлы обнажили оружие. Рука Ренвика переместилась на рукоять кинжала. Тропинка была слишком узкой, чтобы на ней можно было размахивать настоящими мечами. Если бы она собиралась использовать здесь Бессмертный клинок, ей пришлось бы делать короткие, резкие взмахи, хорошенько замахнуться не получилось бы.

Вдруг по воздуху пронесся вопль – приближались сурааш.

Руа быстро взглянула наверх: ведьма прыгнула в лог и тут же встретилась с Тадором. Она напоролась на его кинжал, и он повалил ее на землю.

Сердце Руа ударилось о грудную клетку.

Ведьма лежала с широко открытыми глазами на льду и истекала кровью. В отличие от тех, что встретились в храме Хунашта, на этой была обычная одежда – никого лоскутного тряпья. Но сурааш можно было определить по одному только вырезанному на лбу символу на мхенбике. А еще по спутанным волосам, шрамам и дикому взгляду, в котором светилось проклятие. Они были похожи на бешеных собак, которые в поисках пищи стали забредать в селения ведьм и нападать на них. Одного взгляда в эти глаза хватало, чтобы понять – болезнь отравила их разум.

Руа почувствовала, как внутри растекаются раскаленные добела волны от Бессмертного клинка. Магия исказила воздух, невидимый эфир закружился вокруг. Ее спутники застыли на месте, прислушиваясь, но Руа сосредоточилась на умирающей ведьме: ее выпученные глаза слепо смотрели в небо. Бессмертный клинок стремительно рассек искривленное пространство и пронзил сердце ведьмы. Сурааш обмякла.

Но у Руа не было времени перевести дух – еще две сурааш вцепились когтями в ледяные стены, скользя по ним как пауки. Одна из них метнулась к Бри, и от резкого удара меча стражницы ведьма упала на землю. Сурааш даже не пытались обороняться – они просто атаковали и падали, подстегиваемые силой проклятия. Орудия хаоса, ими двигали не мысли и не воля. Казалось, они знали только одно: нужно наброситься на кого-то.

Сурааш, стоявшая перед ней, поползла к Анерин.

– Предательница! – Ее вопль был похож на скрежет металла на кузнечном колесе.

Анерин закричала, когда сурааш принялась орудовать когтями, пытаясь вытащить ее из седла. Ренвик молнией пронесся мимо и оказался рядом с Анерин. Его кинжал рассек воздух, вонзился Забытой в грудь, и та рухнула на землю.

Рага взбрыкнула, и Руа схватилась за ее гриву, чтобы не упасть. Чем чаще над головами воинов раздавались крики, тем сложнее было лошадям. Они начали переминаться с ноги на ногу, готовые броситься куда глаза глядят, но бежать было некуда.