Данте вновь почувствовал эту боль в груди. На этот раз острее. Глаза брата — такие холодные, бесчувственные…

— Уйди, Магнус. Просто уйди с глаз моих.

Магнус встал и вышел, оставив Данте наедине со стрессом и стыдом.

9 ноября. Педик

«Хамви» Клейтона двигался по дороге, над которой они пролетали. Неудивительно: другой дороги здесь не было. По обе стороны стеной стояли деревья и с полуголых коричневых ветвей, на дюйм укрытых оплывающим снегом, роняли капли талой воды. У многих деревьев были белые, с черными пятнышками, стволы с отслаивающейся, похожей на пергамент корой. В компании своих анемичных лиственных собратьев крепкой статью выделялись сосны.

Следов присутствия человека почти не видно… И от этого все казалось щемяще красивым. Запущенные грунтовые дороги время от времени ответвлялись от шоссе, убегая к маленьким ветхим домишкам, которые Колдинг видел с борта самолета.

Они проехали мимо заросшей дороги к старому городу с большой церковью. Вскоре лес немного поредел. Дорога быстро взобралась на пологую дюну с пятнами высокой травы. Спуск с дюны выходил к маленькой островной бухте.

Прибрежные запахи долетали до открытого окна вперемешку с сильной вонью дохлой рыбы. Там и сям по берегу крупные багряно-серые скальные обнажения уходили прямо к воде: одни — словно припав к земле и чуть выделяясь гладкими спинами, другие торчали вертикально, как маленькие утесы. Пестро-рыжие сухие лишайники покрывали вершины скал, добавляя им текстуры и насыщенности. В длинных промежутках между скал не было ничего, кроме песка, травы и редких всклокоченных деревьев, тянущих ветки с двадцатифутовых пологих дюн. Толстые бревна крупными пятнами выделялись на пляже. На некоторых еще сохранились растопыренные пальцы корней, белые и лишенные коры. Они напоминали выбеленные безжалостным солнцем пустыни кости животных.

Дорога заканчивалась у почерневшего деревянного причала, уходившего на сорок футов в спокойные воды бухты. Небольшой сарай притулился в начале причала, а у его дальнего конца Колдинг заметил посудину Гэри. Тридцатишестифутовый катер типа «Шарккэт» с открытым мостиком. Идеальное судно для рыбалки в открытом море или вечеринки у причала с пятнадцатью близкими друзьями. Черная с золотом надпись на корме гласила: «Das Otto II».

Гэри выскочил из «Хамви», Колдинг — за ним следом. Оба зашагали по причалу к катеру. Находясь так близко к парню и благодаря солнечному свету, Колдинг заметил, что радужные оболочки Гэри расширены. Колдинг наконец догадался, что ему не давало покоя: запах, сонный взгляд, не сходящая полуулыбка… Парень был под кайфом.

— Гэри, ты никак марихуану покуриваешь?

Плечи парня вздрогнули, как от беззвучного смешка.

— Ага. Я покуриваю марихуану, мистер Нарки Наркинсон. А чо, угостить?

— Нет, — сказал Колдинг. — Просто интересно, до какой степени вы обдолбаны.

Гэри пожал плечами.

— Не знаю, чувак… А какова градация?

Вот черт. И это — единственная связь с материком?

Улыбка Гэри увяла.

— Ты, братишка, не парься. Если я малость пыхаю, это вовсе не значит, что плохо делаю свое дело.

— Не люблю наркотики, — ответил Колдинг. — И тех, кто их делает.

Гэри закатил глаза. Когда он это сделал, Колдинг будто услышал собственные слова через уши Гэри. С каких это пор он начал разговаривать как школьный методист? Тем не менее парня необходимо прощупать — дабы убедиться, насколько ответствен мог быть Гэри Дитвейлер.