В нескольких футах от него оказалась секция из трех телефонных будок: в первой из аппарата сиротливо свисал отрезанный кусок кабеля без трубки; во второй трубка была, но не было гудка, а в третьей гудок был, однако аппарат, проглотив почти все двадцатипятицентовики Дэйви, умолк.

Разозлившись, Дэйви вышел из будки и встал на углу, ожидая, когда переключится светофор. Он бросил взгляд на дома вдоль квартала и только тут заметил между баром «Морли» и магазинчиком электротоваров узкую каменную лестницу с перилами из кованого чугуна Ступени вели к темной деревянной двери, казавшейся в таком месте чересчур изысканной. В центре верхней панели двери блеснула медная табличка размером чуть больше визитки.

Светофор переключился, но вместо того, чтобы перейти улицу, Дэйви подошел к подножию лестницы и снизу доверху окинул взглядом пятиэтажное коричневое здание, будто вклинившееся между двумя соседними домами. По обе стороны от двери темнели два занавешенных окошка Снизу буквы на табличке было не различить, и Дэйви, поднявшись на две ступеньки, прочел: «Клуб адского огня» – и чуть ниже: «Вход только для членов клуба». Преодолев оставшиеся ступени, он открыл дверь. В крошечной прихожей была еще одна дверь – черная, глянцевито лоснящаяся. На белом декоративном деревянном диске, висевшем чуть ниже уровня его глаз, масляной краской были красиво выведены три наставления:

НЕ СПРАШИВАЙ

НЕ СУДИ

НЕ СОМНЕВАЙСЯ.

Дэйви отворил черную дверь: цветастый ковер устилал пол холла и взбегал вверх по первому пролету лестницы. Слева за конторкой стояла пожилая женщина, а рядом виднелась арка, ведущая в тускло освещенный бар, в дальнем углу которого под претенциозным папоротником в кадке темнело широкое кожаное кресло. Седоволосый консьерж за черным блестящим столом повернулся к молодому человеку с учтивой полуулыбкой. Желая предотвратить его вопросы, Дэйви стал вглядываться внутрь бара и увидел там только респектабельного вида мужчин в костюмах, сидящих за столиками или стоящих группками по три четыре человека. В зале было несколько женщин, но ни одна из них не походила на Пэдди. В то самое мгновение, когда консьерж заговорил с ним, Дэйви увидел – или ему показалось, что он увидел, – совершенно голого мужчину, от шеи дозапястий покрытого искусными татуировками, рядом с обнаженной женщиной, сидевшей к Дэйви спиной, – голова ее была обрита наголо, а тело выкрашено мертвенно белой краской.

«Могу я быть вам полезен, сэр?»

Вздрогнув, Дэйви обернулся на консьержа и прочистил горло.

«Благодарю. Я пришел сюда встретиться с женщиной по имени Пэдди Мэнн».

Он снова окинул взглядом бар, и ему показалось, что все посетители чуть переместились, чтобы скрыть от его глаз сюрреалистическую парочку.

«Сэр?...»

Дэйви снова оглянулся на консьержа.

«Вы сказали мисс Мэнн?»

Дэйви подтвердил, и тогда консьерж предложил ему присесть, проводил взглядом к черному кожаному креслу, с которого не было видно ничего предосудительного – лишь массивные двери из красного дерева да ряд гравюр на охотничьи сюжеты, тянувшийся по стене напротив. Консьерж открыл ящик стола, вытянул оттуда допотопный шнуровой микрофон пятидесятилетней давности, установил прямо перед лицом и проговорил в него:

«Гость к мисс Мэнн».

Объявление эхом отозвалось в баре, в комнатах второго этажа и за дверями красного дерева, одна из которых отворилась, и из за нее вышла улыбающаяся Пэдди Мэнн, выглядевшая менее вульгарной и более утонченной, чем в конторе.