— Я нашла ответы, товарищ майор, — сказала Дина, поворачиваясь к следователю. — Но… они выходят за рамки нашей компетенции.

— А подробнее?

— Вы же просили не обсуждать при вас… мистику.

— Дин, давай, рассказывай. Раз уж накопала что-то.

Максимова помедлила секунду, собираясь с мыслями, и начала говорить: о Сати, о её словах, об ощущении, которое испытала рядом с ней. Дина старалась подбирать фразы, понятные человеку, привыкшему к фактам, но история всё равно звучала невероятно.

Когда она закончила, в машине повисла тишина.

— Хорошо, — наконец произнёс Саблин, — то есть Мансурова — вампир.

— Нет, не вампир, просто так принято называть… подобных. Она другая, она…

— Ладно, ага, ясно, — прервал Максимову следователь. — М-да.

— Вы мне не верите? — Дина глянула на майора, а затем обернулась на Синицына.

— Я искал информацию после того, как ты мне позвонила, — затараторил Саша. — Странное дело, но в базе указано: Сати Мансурова родилась в тысяча девятьсот девятом году, но даты смерти нет.

Дина уставилась на дорогу, соображая, что значит информация Синицына.

— То есть она родилась более ста лет назад? — тихо пробормотала она.

— Кроме того, на месте той стройки, где ты была, в конце девятнадцатого века стояла усадьба, принадлежавшая помещику. Полагаю, возможно, Сати там жила… раньше. И ещё. Мансурова уволилась из больницы сразу после нашего с ней общения.

На лобовое стекло упали капли дождя. Заработали дворники.

— Как вы меня нашли? — спросила Дина.

— Когда я пробил дату рождения Мансуровой, то сразу понял, что дело плохо. А ты, позвонив, сама сообщила мне, где находишься. Я тут же связался с товарищем майором, и мы выехали.

Саблин кивнул, вспоминая, как опять не вовремя позвонил Синицын, но недопонимание в отношениях с Викторией уже более не возникло, к счастью.

— Получается, Сати… — Дина не договорила, умолкнув.

— Хочу немного развеять ваши… хм… фантастические предположения относительно Мансуровой, — заявил Саблин. — Во-первых, дата рождения в базе — скорее всего, опечатка. И тысяча девятьсот девятый год — это тысяча девятьсот девяносто девятый. Кто-то ошибся. Такое случается. Мансуровой вполне дашь двадцать шесть лет. Во-вторых, адрес прописки действительно мог остаться от прежнего дома. Саша, ты не сказал Дине, что на месте стройки раньше была ветхая пятиэтажка, снесённая два года назад. Оплошности случаются иногда и в территориальных миграционных учреждениях, которые не вовремя заносят в паспорт место жительства, точнее, даже люди сами поздно приходят изменить прописку. Давайте не будем делать поспешных выводов.

— А как же то, что Мансурова закопала голову Василевской? — поинтересовался Саша с заднего сиденья.

— Ну закопала… Не криминал. Да, сей факт повёл нас сразу по ложному следу, но не вижу в этом, уж извините, мистики.

— А её рассказ про другой мир и прочее? — не унимался Синицын. Его захватила история Дины, и теперь любопытство пересиливало все рациональные мысли.

— Ну, здесь вопрос не ко мне. Уж прости меня, но тут, скорее, кто-то из специалистов подскажет, — Саблин хмыкнул.

— Психиатр? — улыбнулся Саша.

— Если Мансурова действительно целенаправленно вбивала в Василевскую всякие странные убеждения, то не удивительно, как она пыталась заморочить и нашу Дину, — Саблин снова мельком взглянул на Максимову.