— Я знаю, что я видела, — резко отреагировала старший лейтенант. — И вы тоже, товарищ майор. Тогда в депо, помните?

— Помню, помню. Но мы с тобой уже это обсудили. Игра света, усталость, напряжение, атмосфера…

Синицын откинулся на заднее сиденье и вздохнул. По стеклу лились струйки разыгравшегося дождя.

— Эх, даже как-то жаль, что всё не взаправду, — сказал Саша.

В машине снова воцарилась тишина.

Саблин сосредоточенно вёл автомобиль. Он думал о расследовании, о фактах, вскрывшихся благодаря настойчивости Максимовой, но не верил в историю Мансуровой. Впрочем, следователь прекрасно помнил, как не раз оказывался в схожих ситуациях, ища логику в необъяснимом. Его друг, Филипп Смирнов, большой ценитель загадок, не раз пытался донести до него мысль о сложном видении и составе реальности. Однако разница с текущей ситуацией была в том, что Филипп черпал вдохновение в прошлом, в истории древних культур, в научных открытиях, а не в мифах и старинных легендах. Но Саблин не хотел обижать Максимову. Он мог бы выразиться гораздо более красноречиво и резко относительно Мансуровой, но сдержался. В конце концов, каждый верит в своё.

Дождь пошёл сильнее. Асфальт под колёсами автомобиля заблестел лужами, отражая вечерний свет столицы.

Дина отвернулась, уставившись в окно. Улицы города, раньше казавшиеся ей набором зданий и дорог, наполнились скрытыми смыслами. Она видела тени, которые раньше не замечала, слышала шёпот ветра. Максимова знала: Саблин не поверит в рассказанное, но теперь это действительно неважно. Где-то в глубине её сознания мерцал образ голубых глаз Сати, как маяк, указывающий путь в неизведанное. Она чувствовала — эта встреча не конец, а начало чего-то гораздо бо́льшего. Начало её собственного преображения. Сати, кем бы она ни была, пробудила в ней нечто новое, и она поняла: её время увидеть мир шире стремительно приближается.