Свиридов закрыл глаза, пытаясь отгородиться от всего: от кабинета, от следователя, и жаждал только одного — чтобы всё быстрее закончилось и он вернулся к прежней жизни, к своей компании. Но с ужасом понимал: его безмятежный мир, скорее всего, уже никогда не вернётся.

Он снова открыл глаза. Майор ждал. Тишина давила, заставляя Марка ощущать себя загнанным в угол. Он пытался припомнить хотя бы малость, способную помочь ему самому, не говоря уже о следствии. Но в голове был лишь туман. Туман, сотканный из усталости, страха и растерянности.

А Сати Мансурова? Подруга Марьяны. Он слышал о ней, но не более. Ульяна Читкова. Это имя вообще ему не знакомо.

Внезапная мысль, будто любовница что-то скрывала, вызывала тревожный холодок. Но теперь, сидя здесь, в унылом кабинете, он догадывался, как мало на самом деле знал о девушке.

«Другой мужчина…» Вопрос всё ещё висел в воздухе. Свиридов почему-то не желал думать об этом, допускать, верить в подобное, но не мог отрицать возможность. Следователь же не зря спросил. Отношения с Василевской были сложными, полными недомолвок и невысказанных желаний. Марк испытывал сильное влечение к Марьяне, но их роман нельзя назвать идеальным. Пожалуй, именно эта неопределённость и порождала сейчас сомнения.

Саблин продолжал молчать, давая Свиридову время собраться с мыслями. Но мысли не собирались. Они метались, как испуганные птицы в клетке. Силы Марка иссякали, ему хотелось кричать, вырваться отсюда, но бесполезно — он был в ловушке. В ловушке обстоятельств, собственных ошибок и гнетущей тишины.

Свиридов посмотрел на следователя. Тот, казалось, не проявлял ни малейшего сочувствия, лишь профессиональное, отстранённое наблюдение. Марк понимал, что майор видит в нём только подозреваемого, фигуранта в деле, а не человека. И, наверное, прав. Сейчас Свиридов и сам воспринимал себя скорее сломанным механизмом, пытающимся вспомнить свою функцию.

— Другой мужчина… — наконец произнёс Марк. — Не уверен. Наши отношения являлись непростыми. Вероятно, у Марьяны и был кто-то ещё. Я не знаю.

— Хорошо, — сказал Саблин, — можете пока быть свободным.

Марк кивнул.

— На вашем месте я подумал бы, повспоминал.

— Я постараюсь.

Свиридов вышел из кабинета. В коридоре его встретил сержант и проводил к дежурному, чтобы оформить документы на освобождение.

Глава 40. Суббота. 17.40

За окном медленно сгущались сумерки, вечерний майский воздух наполнялся свежестью, но в своём кабинете Саблин ощущал лишь духоту от напряжения, наполнявшего его мысли. Он задумчиво курил, вдыхая дым, который, казалось, лишь подчёркивал неясность в размышлениях.

Следователь вновь и вновь прокручивал в голове имена трёх потенциальных подозреваемых: Свиридов, Читкова и Мансурова. Каждый из них имел свои причины для ненависти к Василевской, чья жизнь, как выяснилось, состояла из противоречий.

С Марком у Марьяны были романтические отношения, но тем не менее девушка собиралась продать продукт своего творчества конкурентам, не побоявшись даже начать угрожать любовнику раскрытием их отношений.

С Читковой жертва приятельствовала. Ульяна пригласила её в «Клуб ночных сов», но Василевская принесла туда кровь, очевидно, понимая, что хозяйка будет не в восторге от того, как это повлияет на репутацию её заведения.

А с Мансуровой Василевская дружила много лет, но украла кровь из больницы, прекрасно зная, как подобное отразится на работе Сати.

Похоже, ни любви, ни уважения, ни дружбы в жизни Василевской на самом деле и не было.

Саблин постукивал пальцами по столу.

В начале расследования все знакомые погибшей говорили о ней с восхищением, но теперь, когда всплыли интересные детали, их слова приняли резко негативный оттенок: подлая, амбициозная, эгоистичная.