Себя Амир на троне не видел – Элиза была обязательным к нему дополнением, а жениться на чародейке Амир хотел меньше всего. Он достаточно насмотрелся на Заккерия во время сражений. Спать с такой же, как он? Спасите боги.

И вопреки приказам отца Амир не мог и не хотел соблазнять юную чародейку. Это было низко, это было ненужно и подло. Отец злился – из всех сыновей именно Амира он хотел видеть на троне. Но уступать ни отец, не сын не желали.

Сама же Элиза больше увлекалась любезным, льстивым Аджахадом – Амиру иногда казалось, что у младшего брата в жизни принципов ещё меньше, чем у Надима. Зато, кажетсЯ, была счастлива и тяготилась Амиром так же, как и он ей.

Потому старший принц потерял дар речи от удивления, вернувшись вечером с очередного совета в свои покои и найдя там чародейку.

***

Я ждала его уже второй час и успела перечитать все свитки на столе и съесть весь виноград с чаши с фруктами. Оставались ещё персики, кажется, прямиком из дворцового сада. Но мне от винограда уже сделалось нехорошо. Пора было заканчивать.

- Добрый вечер, принц. Честно говоря, я боялась, что вы завернёте по дороге в гарем, - сказала я, чтобы как-то спрятать вздох облегчения, глядя на застывшего в дверях Амира, – И тогда мне пришлось бы дожидаться вас до утра.

Амир медленно, не спуская с меня глаз, выпустил дверную ручку. Так же медленно подошёл к столу. Осторожно сел в кресло напротив – собранный, пальцы подрагивают от напряжения. Ему до смерти хотелось взяться за рукоять изогнутого кинжала, заткнутого за пояс – я чувствовала его желание как своё. Как он был насторожен – точно при встрече с ядовитой змеёй!

Но голос его звучал, тем не менее, совершенно спокойно:

- Моя госпожа, вы не заблудились? Покои Аджахада…

- В противоположной стороне дворца, - подхватила я, улыбаясь. – Я знаю. И даже мне сложно так заблудиться.

Амир прищурился, и его правая рука всё-таки поползла к кинжалу – медленно, почти незаметно.

- В таком случае, что вы здесь делаете? – холодно поинтересовался принц.

А мне стало смешно. Очень. Что он обо мне думает – что я брошусь на него, разорву заклятьем в клочья, изнасилую?

- Скажите, Амир, почему вы меня не любите?

Пальцы легли на рукоять кинжала и спрятались за поясом – и за полой широкого шёлкового кафтана. Как будто ничего не происходит, как будто всё в порядке, как будто так и надо.

- Что вы, госпожа, как вы могли такое подумать?

Я выронила персик, который до этого вертела. Он покатился по мраморному полу к ногам принца, но Амир, кажется, даже не заметил.

- Не лгите мне, принц. Вы никогда мне не лгали. Давайте же продолжать в том же духе.

На минуту наступила тишина – Амир вглядывался в меня, собранный, напряжённый. А потом вдруг расслабился, откинулся на спинку кресла, полу прикрыв глаза.

- Элиза-сайе, что вы хотите от меня?

Я удивлённо фыркнула.

- Всего лишь ответа на мой вопрос, Ваше Высочество. Мне интересно, почему я вам не нравлюсь. И вы не находите нужным этого скрывать. Почему?

Он открыл глаза, снова посмотрел на меня – со странной, непонятной мне обречённостью.

- Потому что вы оружие и слишком опасное. Потому что владеть таким «мечом» значит нести слишком тяжёлое бремя всю жизнь.

- Бремя? – изумилась я, принимаясь за второй персик. – Какое бремя, принц? Вы приказываете – я подчиняюсь. Ваши враги в могиле, золото мира в ваших сундуках, прекрасные девственницы в вашей постели. Так какое бремя?

Амир улыбнулся.

- Ответственности, Элиза-сайе.

Я смотрела на него, подняв брови, и он, по-прежнему улыбаясь – совсем, впрочем, невесело, – продолжил:

- Вы знаете легенду о святом Банделее?

- Все знают.