Амир отвёз меня к Висячим садам Атстании. Он не мог оставаться со мной долго, но сделал всё, чтобы меня окружали проверенные слуги. Моё мнение по поводу рабства он целиком разделял – во всём дворце работали только свободные южане. Все они знали Амира ещё с того времени, как он, войдя в возраст, стал наместником Атстании. Все его буквально боготворили – а заодно и меня. Но – меня на втором месте. Это удивительно – в столице было наоборот. Не один Зак считал Амира слабаком. Среди аристократов старший принц тоже не был особенно популярен. Тогда меня это удивляло – хотя ничего странного в этом не было: Амир с его мирными планами развития торговли мешал аристократам получать богатства завоёванных земель и бесплатных рабов – местных жителей. Зато торговцы Амира, естественно, любили – но я вращалась в среде знати, и мало знала о том, что творится в Среднем городе, а уж тем более в Нижнем. Да и не хотела знать.

Я вообще тогда мало оглядывалась вокруг – малышка Лиззетта во мне ещё не умерла. Я жила в достатке, мне прислуживали – я просто не задумывалась, что у кого-то может быть иначе. Я всегда жила так – разве что до встречи Валентина было иначе. Но я этого почти не помнила.

Я не понимала Амира, не понимала, почему его так беспокоит Овидстан – ведь всё же хорошо. Зато я понимала Зака с его королём: воевать в природе людей. Так объяснял мне Зак, и я не находила нужным подвергать его слова сомнению. К тому же война разгоралась с Мальтией, а там – я точно знала – положение отнюдь не радужное. В Овидстане куда лучше – так пусть король Овидий вместе с Заком сделают, чтобы и в Мальтии было так же хорошо, как на Юге.

Да, да я была наивной девочкой. Но люди – и даже чародеи – почему-то не рождаются умудрёнными опытом.

Если бы не каприз – Амира я бы тоже своим господином не выбрала. Но, во-первых, мне не хотелось вечно танцевать под дудку Зака. Я тоже чародейка и уже достаточно умная, чтобы выбирать – хотелось показать мне. А во-вторых, Амир же сказал, что он меня не хочет. Не хочет? Меня?!

И мне просто повезло: любой другой на месте Амира заставил бы меня и убивать, и лгать – я же действительно не взяла с него клятву прежде чем дать свою. Но Амир оказался достаточно порядочным. Я до сих пор кляну себя за то, что не понимала это тогда. Но что имеем редко для нас ценно.

Амир относился ко мне как к наивной девочке. До клятвы я представляла для него лишь помеху. После – я была возможностью помочь. Но он никогда, никогда не обращался со мной как с оружием – и это совершенно не моя заслуга.

В Атстании он пробыл со мной три дня. Гулял по садам, возил в горы, ни на мгновение не оставлял одну. И не надоедал со своими государственными проектами – думаю, к тому моменту он уже понял, что они вызывают у меня только зевоту. Амир напоминал мне Алэра своей заботой, но в нём не было постоянной обречённости последнего. Амир, например, умел смеяться как никто – и шутить. Иной раз я не могла съесть даже кусок за обедом, слушая его байки. Потрясающий оратор, потрясающий выдумщик. С ним было удивительно легко – как я до клятвы этого не понимала? Те три дня его прикосновения без подтекста, его слова, его взгляды – будь у нас побольше времени, я бы обязательно влюбилась.

Но у него никогда не находилось «побольше» времени на свою чародейку. Впрочем, на себя тоже. Страна важнее. Как-то я пыталась выяснить, есть ли у него возлюбленная. И выяснила – попробуй скрой что-то от любопытной чародейки. Возлюбленной не было, только девушки-служанки, причём из борделя Нижнего города. Заинтересовавшись, я его даже посетила. Это был полезный опыт – но о нём как-нибудь потом.

После отъезда Амира я осталась в Атстании одна – если можно так сказать, ведь меня всегда окружали слуги. Я почти не общалась с ними – большинство из них меня сторонилось.