- Мой господин?

Заккерий убил гонца одним щелчком – походя. И, отшвырнув свиток, тихо застонал, не обращая внимания на изумлённые и испуганные взгляды генералов.

Не может быть… Этого просто не может быть! Он же всё, всё сделал правильно!

***

Девочка – и так худенькая, хрупкая – совсем утонула  в одеялах и подушках. Если бы не учащённое, хриплое дыхание, она бы уже сейчас казалась мёртвой.

Заккерий, сгорбившись, сидел на полу у кровати. И крепко прижимал маленькую ладошку чародейки к губам. Его руки дрожали – Овидию странно было видеть своего чародея таким.

Элиза хрипло вздохнула и тихо протяжно застонала, глядя в никуда широко распахнутыми глазами. Из донесений лекарей король Овидстана знал, что чародейка истекает кровью – постоянно, и если бы не тот же Зак, уже была бы мертва.

Совсем как обычная человеческая девушка после неудачного выкидыша.

- Разве чародеи так умирают? – недоверчиво выдохнул король.

Заккерий даже не повернулся. Всё его внимание было приковано к девочке. Овидий не мог сказать, колдует он сейчас или нет – наверное, да. Чародей был лучше всех целителей, но вылечить до конца не мог. Лекари разводили руками – по их мнению Элиза должна была быть совершенно здоровой. Вот только бедная девочка всё равно истекала кровью и бредила.

И пока она не определится с тем или этим светом про войну можно забыть – от Заккерия толку сейчас всё равно мало. А жаль – армия только-только пересекла границу, только-только оторвала кусок Мальтии. Отъезд чародея и весть о смертельной болезни чародейки сильно ослабили боевой дух, не говоря уж про боевую мощь. А в народе даже начали поговаривать о проклятье богов.

Всё это требовалось немедленно прекратить. Но Элиза, глупенькая, юная чародейка, которая могла бы стать куда более ценным сокровищем, чем даже Заккерий – медленно умирала, и вместе с ней угасал и чародей.

Овидий не мог понять: почему? Неужели Заккерий настолько её любит? Или причина в другом?

Так или иначе, чародей не видел ничего вокруг, кроме своей Элизы. И король Овидстана, в который уже раз за седмицу, постояв, отвернулся. Встретился взглядом с Амиром и пожал плечами. Глупо было терять могущественный меч из-за такой глупости. Может, боги их действительно прокляли?

Заккерий действительно не замечал ничего вокруг. Слуги боялись его, как помешавшегося: на третий день болезни госпожи чародей ворвался в её покои, даже не переодевшись с дороги, и с тех пор не отходил от её постели. И то и дело почти беззвучно шептал: «Прости, прости меня, не уходи!». За что просил прощения грозный меч короля Овидия не знал никто. А, когда спустя две седмицы он вдруг заметался по спальне, круша всё вокруг – а потом и вовсе исчез, это сочли ещё одно выходкой сумасшедшего.

Заккерий вернулся – быстро, на вторые сутки. И не один.

***

Меня качало, а когда я открыла глаза – с трудом – комната кружилась. Я осматривалась, не понимая, что заставляет её так странно двигаться, когда незнакомый голос вдруг тихо произнёс:

- Госпожа, вам нужно это выпить.

«Это» было горьким травяным настоем, до того противным, что если бы не слабость, меня бы на изнанку вывернуло.

Незнакомец так и стоял блёклым пятном перед глазами – я никак не могла сосредоточиться, чтобы его рассмотреть.

- Что… со мной? – и мой голос звучал странно хрипло, неприятно. Как карканье Заккериева ворона.

- Вы живы, - помедлив, обнадёжил голос.

Я прикрыла глаза и попыталась улыбнуться.

- То есть уже не умру?

- Это маловероятно, - отозвался голос, и я хрипло засмеялась. Смех тупой болью отозвался внизу живота, и тут же чьи-то тёплые мягкие руки легли туда – я не успела испугаться, только удивиться: боль прошла моментально.