- Прекрати клеветать на моего короля!

Элиза усмехнулась, но промолчала.

Спустя минут пять скачки, когда позади остались ворота и показались первые озёра, я впервые испытал портал на своей шкуре.

Да. На любителя.

***

(Из записок Элизы Северянки)

Ворон Заккерия метался по комнате, не то каркая, не то смеясь.

- Умница, Элиза! Как ты отлично придумала! Даже я не смог бы лучше!

Я забилась в самый тёмный угол, прижала колени к груди и обхватила себя руками.

- Ты даже не представляешь, насколько это удачно!

Я не слушала. Я кусала руки до крови, пытаясь болью перебить лезущие в глаза картинки и мысль, бьющую в голове набатом: «Кто он такой, этот рыцарь, что выворачивает мою душу наизнаку, заставляет отказываться от того, во что я верю – только для того, чтобы он жил? Почему он?!»

Новости люди, даже короли или принцы, получают медленно, в отличие от чародеев. Мне повезло, что до неприятного объяснения с Амиром оставалась целая ночь. Утром ему принесут письмо голубиной почтой, или сделают доклад шпионы. Ланс вряд ли был способен идти жаловаться на меня Амиру – наш благородный рыцарь, когда я выкинула его из портала, выглядел так, точно его тошнить будет всю ночь.

Да и я была не лучше – выжита, вывернута, обессиленна… Но, ха-ха, я нашла, чем действительно можно задеть этого благородного рыцаря. Как же он теперь, бедняга, будет жить, зная, сколько умерло ради него – и у него на глазах. Странно, но мысль грела душу. Мне противно было убивать, я боялась стать чудовищем – но мне нравилось знать, что я отомстила человеку, посмевшему от меня отказаться. Никто не смеет меня бросать. Никто.

Я успокаивала себя этой мыслью, стараясь зачеркнуть, стереть из памяти, что убивала ради него, чтобы он жил, а вовсе не ради раненой гордости.

Где-то за пределами дворца, за лаем собак я слышала тоскливый вой моего Волка. Ещё немного, и он прибежит ко мне – мне необходимо было побыть с кем-то, пусть и с фамильяром. Я выдохлась за этот день, обессилела и рядом не было даже Зака, чтобы вернуть мне силу.

- Элиза, девочка, - Зак как обычно беззастенчиво читал мои мысли, - пойди возьми какого-нибудь гвардейца. Вон, хотя бы, за твоей дверью. Я бы душу отдал за возможность быть сейчас рядом с тобой, поверь, но я выполняю приказ, я не могу. Развлекись пока с кем-нибудь, иначе завтра тебе станет только хуже.

А потом Лансу доложат, и он снова будет считать меня…

- Я убью этого твоего человека! – прорычал Зак. – Как ты его терпишь?! Я…

- Не смей, - шепнула я. – Не смей, слышишь? Он мой.

Волк, ну где же ты? Мне плохо…

Зак ещё что-то каркал, но я уже провалилась в сон-забытьё. Сквозь дрёму я чувствовала Волка, улёгшегося рядом со мной и обнявшего меня лапами. Его жаркое дыхание в шею будило воспоминания – и я всю ночь прометалась не то во сне, не то в лихорадке.

Кто считает, что массовое убийство даётся чародею легко, просто ничего не понимает. Да, мы можем уложить целую армию, но потом нам нужна жаркая оргия как минимум с десятком любовников, чтобы восстановиться. Слишком большой, неэкономный расход энергии – короли редко нам такое приказывают. Но всегда знают, что могут это пожелать. И мы исполним. Куда ж мы денемся?

Куда реже мы делаем подобное для себя. Я всё не могла понять, неужели это действительно любовь – это чувство, жаркая смесь страсти, желания обладать и злости. Разве любовь такая? Но я не хотела его этого идиота, этого грубияна, этого самого нежного на свете рыцаря. Я пошла бы на что угодно, чтобы он жил. Это как отрава, как изощрённый яд.

Похоже, только такая любовь доступна чародеям.

***

(Из личного архива герцога Ланса де Креси)

- Что?

Овидстанский принц сидел передо мной заспанный, не прибранный, в одном лёгком шёлковом халате да неизменных для южан шароварах, тёр лоб и отказывался меня понимать.