Алэр смотрел на закрывшуюся дверь и всем сердцем желал ублюдку на троне смерти. Надо просто подождать. Чуть-чуть. Он найдёт способ открыть Элизе глаза до её свадьбы. Только бы не допустить ошибки и не умереть раньше времени. Даже если Лиззетта просто уедет отсюда и никогда-никогда не вернётся к своему принцу – это уже будет прекрасная месть за отца, за мать. И за себя. И может где-нибудь на Небесах зачтётся, что он, пусть и не праведник, но помогает одной маленькой, глупой девочке справляться с её «даром».

В глубине души Алэр малодушно не хотел видеть Лиззетту в тот момент, когда она узнает, что мир не радужен и прекрасен, а её принц превратил её в убийцу. Что она ненормальная, чародейка. В глубине души Алэр даже хотел умереть раньше, чем это случится.

Элиз вернулась снова вся в крови и в полубессознательном состоянии.

Алэр давно научился не пугаться её взгляда в такие моменты. Не пугаться, если у девочки вдруг отрастали когти, крылья или чешуя.

Или если она прижималась к нему не как ребёнок и тянулась за поцелуем.

Алэр задыхался каждый раз – смесь пота, крови и гноя сбивала дыхание, как удар в солнечное сплетение. Но целовал сам, потому что иначе девочка превращалась в сластолюбивую демоницу, о которых писали обкурившиеся летописцы. И тянула энергию вместе с желанием – обязательно вместе и никак иначе. Алэр научился справляться и с этим, лаская девочку сам, добираясь до чувствительных мест и щекоча – Лиззетта боялась щекотки. Это помогало. Пока.

Король бы наверняка удивился, узнав, что его воспитанница до сих пор девственница.

Просыпаясь, Алэр нёс бессознательную Лиззетту купаться, потом торопливо отмывал потёки крови, менял постель и дожидался, когда девочка проснётся.

Она никогда ничего не помнила. Только очень удивлялась:

- Алэр, мне опять плохо. Я заболела?

- Нет, Ясноглазик, - проглатывая кусок свежей булочки, как можно беззаботней отвечал юноша. – Ты просто вчера устала. Помнишь, мы с принцем допоздна гуляли в лесу…

- А-а-а-а…

Обычно после этого Алэр задёргивал занавески балдахина и уходил к себе – Лиззетта всё равно должна была проспать до вечера. На этот раз её тихий голос остановил раньше, чем он успел закрыть дверь в спальню.

- Алэр?

- Да, мой Ясноглазик, - устало улыбнулся юноша.

- Скажи… это ненормально, да? - на белом, точно полотно, лице девочки горели только глаза. И губы. Алэр отбросил воспоминание себя, целующего их, себя ласкающего каждую чёрточку, каждый изгиб… - Я знаю, я должна любить принца, - тихо продолжала девочка. – Он добрый. Он меня любит. Но… это ненормально, если я люблю тебя больше?

Алэр замер.

- Ты всегда рядом, всегда – когда мне плохо, когда я говорю странные вещи, когда я делаю странные вещи. Ты всегда повторяешь, что я хорошая, что всё будет хорошо, - синие глаза смотрели, не отрываясь. – Даже когда я… Алэр? Я расстроила тебя, да? Прости! Я не хотела!

- Тише, тише, Ясноглазик, - заставляя себя успокоиться, пробормотал Алэр. – Просто… не говори это никогда. Вслух. Никому. Даже принцу.

- Он расстроится, - убеждённо сообщила девочка. – Он хороший, но… я люблю тебя.

- Я же сказал: никогда не говори! - жестко бросил Алэр. – Даже мне.

Девочка грустно кивнула.

- Алэр? Поцелуй меня.

Юноша со вздохом отпустил дверную ручку, шагнул к кровати и быстро чмокнул девочку в лоб.

- Нет, не так, - шепнула Лиззетта, выворачиваясь. И осторожно коснулась его губ. – Вот так. И я никому не скажу.

Алэр быстро выпрямился.

- Спать!

Когда он вернулся к себе, его трясло. Можно думать что угодно про месть, можно представлять врага на дыбе, его голову – на копье.