Я остановила его сердце прежде, чем у него началась агония. Он умер мгновенно и легко – яд, который дал ему Валентин, оказался более жесток, чем чародейка.

Я долго потом вытирала кровь с его лица, убирала пятна с воротника и манжет рубашки – не задумываясь, как у меня получается. Я настоящая выла от отчаяния, а меч исполнял пока ещё мои желания. Я помню, как отстранённо думала, что его сестра Мадлен, захочет похоронить его в родовом склепе. Он же Боттер, а это гордый род. Я откуда-то это знала, и я мысленно видела и слышала Мадлен, упрашивающую короля рассказать ей, что стало с её старшим братом.

Я отправила Алэра в тот самый родовой склеп и послала Мадлен соответствующий сон. Я даже, кажется, попросила у неё прощения.

А потом я очнулась в башне, с окровавленной тряпкой в руке, на смятой кровати, ещё пахнущей потом и розами (с тех пор я ненавижу розы). И очень чётко осознала, что произошло, ясно поняла, что всё, что я видела в кошмарах, было правдой. У меня настоящей получилось только горько стонать. Дрожащая, оседающая башня – стенами, лестницами, полами и потолками – стонала мне в унисон.

***

- Я же просил оставить меня в покое! - проворчал только-только собравшийся придаться послеобеденному сну король Валентин. – И я сказал, что мне плевать – никто не собирается снижать им пошлины…

Составляющая королю компанию полуобнажённая блондинка приподнялась на локтях, уставилась на дверь и ахнула, прижав руку ко рту.

Девочка в испачканном кровью серебристом платье стояла в дверях, отчаянно сжимая золотую дверную ручку, и смотрела на короля ярко-синими глазами.

- Лиззетта? – неверяще выдохнул король, вставая и кивком отсылая блондинку. Та мигом исчезла в комнатке за кроватью и старательно заперла дверь. – Солнышко моё, что случилось? Что ты здесь делаешь? Кто…

Позади девочки зазвенели латами и мечами опомнившиеся гвардейцы. Не поворачивая головы, Лиззетта тихо произнесла:

- Я же сказала: прочь! – и выпустила ручку.

Дверь за её спиной тут же послушно захлопнулась, мерно замерцав ледяным синим светом.

- Лиззетта! - ошеломлённо ахнул Валентин. – Что ты…

Девочка подняла на него отчаянный взгляд.

- Почему?

- Лиззетта, дорогая, - вздохнул король, нахмурившись. – Ты, очевидно, устала. Тебе нужно вернуться. И уж точно нужно отдохнуть. Ты скверно выглядишь. Иди сюда, солнышко, я тебя поцелую и тебе будут сниться хорошие сны…

- Почему?! – крикнула девочка. От её голоса зазвенели, разбиваясь, зеркало, узорчатые витражные окна и стеклянные рамы книжного шкафа.

- Лиззетта, иди сюда, - дождавшись тишины, спокойно приказал король. – Давай, милая, ты просто переволновалась. Тебе снова снился кошмар? Может быть, о рыцаре, который отравился ядом? Девочка моя, это был просто сон. Что бы ты ни видела, это был просто сон. Поверь мне. А теперь иди сюда.

- Я тебе верила, - голос девочки дрожал. – Я верила тебе!

Король осторожно подошёл к ней, протянул руку, точно испуганному зверьку.

- Солнышко…

- Ты был моим принцем, - задыхаясь, выпалила Лиззетта. – Ты был моим добрым прекрасным принцем. Зачем? За что?!

- Элиза, тебе нужно лечь, - приказал король, тем не менее, не торопясь брать её за руку. – Немедленно.

Лиззетта подняла на него сверкающие от слёз стремительно чернеющие глаза.

- Ты убил человека, которого я любила! Ты сделал меня чудовищем! Почему?!

- Потому что ты – чудовище, - отозвался король, и от его спокойного голоса девочка вздрогнула, точно от крика. – Потому что твоя судьба – служить. И ты служишь мне. Тебе необязательно помнить и знать, что ты делаешь.