Она спала почти всю дорогу – я слышал мерное дыхание за спиной. И всё боялся, что она упадёт – но тонкие пальчики крепко держались за мой пояс. А её волколак даже не отстал ни разу. Ну точно демон.

В Пчелиную Заводь мы прискакали неожиданно быстро – у меня периодически кружилась голова, Бурыш храпел, но бежал, и местность вокруг менялась странно. Теперь я понимаю: Элиза просто открывала порталы. А у меня тогда голова другим была забита: её руками на моём поясе, её головой на моём плече, её грудью, мерно вздымающейся в такт дыханию и прижимающуюся ко моей спине… Нет. Мне было совсем не до того, чтобы следить за дорогой.

В Заводи опекуна не оказалось, да и меня-то слуги не ждали. А уж тем более со спутницей. Но, конечно, никто виду не подал – у сэра Джереми вышколенные были слуги. Хотя мы-то с ними всегда помнили, каким меня в этот дом привезли, но теперь я был наследником, так что со мной даже дворецкий общался почтительно.

Сонную Элизу я отнёс в женские покои – спешно прибранные. Волк, распугав всех гончих сэра Джереми и вызвав грандиозный переполох на псарне, спокойно и совершенно не по-волчьи влез в окно и растянулся на кровати. Элиза тут же зарылась носом ему в холку, и мысль выгнать это чудовище из её спальни у меня мгновенно улетучилась.

Через час суета улеглась, и дом заснул – была глубокая ночь. Я, наконец, поужинал и ещё немного промаялся: сна не было ни в одном глазу. Я решил написать Рэю, и только потом немного задремал.

Разбудил меня лёгкий шорох шёлковой рубашки.

Элиза сидела на краю дивана, где я заснул и, наклонившись, зачарованно смотрела на меня, теребя завязки рубашки. На шее у неё мелькнуло что-то серебряное, изящное, но я не обратил внимания. Какое там – я пытался понять, это сон и надо ли мне сдерживаться? Только и смог, глядя на неё, хрипло спросить:

- Вам не спится, госпожа?

Она покачала головой и прижала указательный палец к моим губам. И я всё-таки не выдержал и поцеловал – сначала этот пальчик, потом всю руку…

Если бы она не пришла сама, у меня бы и мысли не было… с ней… так. Я же считал её богиней. И, даже если раньше понравившаяся мне леди быстро оказывалась в моих объятьях, с ней это было бы кощунством, за которое я никогда бы себя не простил.

Впрочем, всё было и не так, как с леди или служанками, или крестьянками. Она была другой. Таких, наверное, на юге зовут гуриями – невинные, но опытные. Она была даже лучше – робкая и тут же жаркая, гибкая и опасная, игривая, как огромная ластящаяся кошка. Её царапины на моих плечах потом долго заживали.

Одно могу сказать – у меня было много женщин и до неё, и после. Но эту нашу первую ночь я помню до сих пор. И в глубине души она навсегда останется моей маленькой богиней – синеглазая, любимая, родная Элиза.

***

(Из записок Элизы Северянки)

Зак был прав, это действительно как глоток воды во время жажды. Я никогда не чувствовала себя такой сильной, мне никогда не было так хорошо. «Если так всегда, - думала я, - мне и впрямь стоило сделать это раньше».

Ланс заснул быстро – кажется, я сильно его утомила, и к тому же, он ещё не до конца оправился. Глядя на него, обнимающего меня, уткнувшегося носом мне в шею, я думала, что впредь надо быть осторожной. Зак «выпивал» рабынь досуха – про то, что, завёрнутые в ковры, от него выносят их трупы, я всё-таки знала. Я ещё не понимала, что Зак просто развлекался совсем не так – то, что делали мы с Лансом было настолько ярким, настолько чувственным, настолько… необходимым, что я представить не могла, что мне когда-нибудь захочется чего-нибудь ещё. Или даже с кем-нибудь ещё.

Нет, я не влюбилась в Ланса. Любовь с первого взгляда – это не про меня.