|
Но русский успел поставить блок левой рукой и, отразив удар, двинул своим кулачищем прямо в грудь Исгерду. Варяг пошатнулся, но на ногах устоял, он отступил шаг назад, но в следующее мгновение яростно бросился на врага. Исгерд буквально смял противника и они, сплетясь в клубок, покатились по настилу. В какой-то момент Всеслав оказался сверху и успел нанести удар викингу в скулу. Исгерд взвыл и, упершись обеими ногами в живот русака, откинул его в сторону. Всеслав с грохотом покатился по причалу, а викинг проворно вскочил и опять бросился на своего обидчика. Но к этому моменту дерущиеся мужчины оказались уже на самом краю пристани. Исгерд споткнулся о распростертое тело соперника и, размахивая руками, полетел в воду. Всеслав попы-тался встать, но тоже не удержался, и с проклятиями исчез за краем причала. Зрители подбежали к месту падения сражающихся, и через минуту оба были извлечены из воды. Мокрые мужчины злобно поглядывали друг на друга, но схватка была прервана неудачным падением, и Ингмар приказал всем викингам вернуться на драккар.
— Насколько я понимаю, вы хотели похитить наших рабынь, — запыхавшись, воскликнул хевдинг. Всеслав и его люди молчали. — Данута и Милана! Живо на корабль! — заорал хевдинг, и женщины нехотя ему подчинились. — На этом будем считать, что у нас нет взаимных претензий, — продолжил он уже спокойней, — Исгерд, ты тоже возвращайся на корабль! Всем, всем на драккар! Друг хевдинга неохотно отступил, и русские облегченно вздохнули, хотя их командир, похоже, то-же жаждал крови. Как только все викинги вернулись на борт, Ингмар приказал отвязать концы, и суда отошли от берега. Гребцы налегли на весла, толкая корабль на середину Днепра. Там был большой остров, иногда викинги ночевали на нем, когда хотели тишины и уединения. — Не хватало нам еще кровь здесь пролить, — шипел Ингмар, — ведь через Киев всегда ходить придется, если хотим зарабатывать. Ушли, и слава богу. — Но этих девок я вообще прикую к мачте, сам видишь, они в любой момент и в реку сигануть могут, — распаленный схваткой Исгерд все никак не мог успокоиться, — зря не дал ты мне поквитаться с тем наглым русачком. Молодые женщины были подавлены своей неудачей и прижавшись друг к другу, дрожали от холода. Невыспавшиеся норвежцы гребли, недобро поглядывая на виновниц переполоха. А когда подплыли к острову, Исгерд и Торкель, забрав своих рабынь и постели, отошли подальше от дружинников, чтобы их разборок никто не слышал. — Я не знаю, что мне с тобой делать! — свирепо сказал мокрой Дануте Исгерд. — Тебе нужно было продать меня за две тысячи солидов. Привез бы своей Гудрун побольше денег, — тихо прошептала грустная амазонка. — Тебе, я вижу, захотелось в постель к другому мужчине! Чем я хуже его? Он ведь тебя тоже не в жены брал! Соблазнилась, что он богатый? А знаешь, что я с тобой сейчас сделаю? Раз тебе так нравятся другие мужики, отдам я тебя дружине. Надоело тебя уговаривать и следить за тобой, чтобы какую-нибудь глупость не учудила. С завтрашнего дня ты общая рабыня всей команды! — от ревности Исгерда охватило дикое бешенство, и хотя говорил он тихо, Данута, почувствовав настоящую опасность, испугалась. И она впервые в жизни схитрила. Она обняла викинга за крепкую шею и тихо заплакала. — Ты ничего не понимаешь! Никто мне не нужен, кроме тебя! Я тебя люблю, а бегу потому, что не могу вынести твоей свадьбы с Гудрун. Я умру от ревности! Поэтому и мы с Миланой решили бежать. А этот нахальный боярин меня не интересует. Просто через день мы бы ушли от него. Меня киевский посадник отправил бы к отцу, как только появилась оказия! — она стала поглаживать бугристые плечи и еще больше прижалась к нему. Исгерд весь закаменел и трясся от злобы. |
