Когда в дверном проеме показался Джон Мэтью, она подскочила, увидев его мертвенно-бледное лицо.

— Насколько все плохо?

— Что происходит? — встревоженно спросила Битти. — Папа… что-то случилось с моим отцом?

Джон Мэтью начал показывать знаками, и Битти еще сильнее разнервничалась.

— В чем дело? Что случилось?!

— Так, ясно… — Мэри потянулась к девочке. — Он в порядке. Он ранен, но они уже везут его, и мне нужно спуститься к нему…

— Я с тобой…

— Милая, не думаю, что это хорошая мысль.

Битти скрестила руки на груди.

— Я тоже член этой семьи, разве нет?

Мэри проглотила внезапно образовавшийся ком в горле.

— Тебе может не понравиться это.

— Он бы со мной в больнице Хэйверса. Я тоже буду рядом.

Джон Мэтью тихо просвистел, и потом, когда Мэри перевела взгляд, показал знаками. Она кивнула, принимая решение.

— Хорошо, ты пойдешь со мной. Но решать будут медики. Они могут пустить в палату только одного человека за раз… а могут вообще никого не пустить.

— Я сделаю все, что скажут Док Джейн и доктор Манелло.

Мэри протянула руку, и Битти снова подошла к ней, прерывисто обнимая. Потом вместе они просвистели, призывая Джона Мэтью последовать за ними в фойе и вниз, в подземный туннель, ведущий в учебный центр.

Они спешили вперед, проходя под вереницей флуоресцентных ламп на потолке, не разрывая объятий и подобрав один темп, Мэри шла медленней, а Битти — быстрее.

— Мамочка, не плачь, — тихо попросила девочка.

— Я не осознавала, что плачу, — прошептала Мэри, вытирая щеки. — Я просто рада, что ты со мной.

Глава 31

— Я здесь не останусь.

Акс попытался сесть, но хор имени Хера-ли-ты-творишь от абсолютной каждой кости, сухожилия и дюйма кожи оказался слишком громким, чтобы он смог расслышать, без сомнений, логичное объяснение доктора Манелло, почему именно он должен расслабиться и получать удовольствие.

— Нет. — Акс потянулся к катетеру в своей руке. — Я пошел отсюда.

Доктор Манелло с силой сжал его запястье.

— Что, черт возьми, ты творишь?

— Вытащу все сам, раз ты отказываешься.

— Слушай, сынок, я всего час назад оперировал тебя в гребаном переулке.

— Я прекрасно себя чувствую.

— У тебя губы посинели.

— Мое тело, мне и решать.

Они продолжали спорить, а откровенный больничный декор палаты и койка все сильнее раздражали Акса. Как и больничная сорочка. Босые ноги. А также сама мысль, что он застрянет здесь на целый день.

В общем, его бесило решительно все.

— Да ладно? — По крайней мере, хирург отпустил его запястье. — Таков твой аргумент? «Твое тело, тебе и решать»?

Это что, его слова? Черт, он не помнил.

Да плевать.

— Он показался мне резонным. — Акс покачал головой. — Да ладно, я же кормился там от Избранной. Все исцелится за шесть часов. И внутри, и снаружи. Костей сломанных нет, ты сам сказал, что сотрясения тоже нет, и я спас жизнь члену Братства Черного Кинжала.

— И ты думаешь, что это дает тебе полномочия покинуть палату ВРВ?

— Что такое ВРВ…

— Вопреки. Рекомендации. Врачей. Придурок.

— Ну, это уже ВРВП получается…

— Провоцируешь. Я горю желанием треснуть по твоему бедру.

— Какая лирика.