В животе снова заурчало, поэтому я поспешила вылезти из-под одеяла. Замок уже начал засыпать, и только звук бушующих волн нарушал блаженную тишину. Я находила мелодию воды успокаивающей, и Александр, судя по храпу, раздававшемуся из его спальни, тоже.

Я спустилась на первый этаж, стараясь идти как можно тише, но старинные половицы бессовестно скрипели под ногами. Кто-то оставил окно в столовой открытым, отчего там сильно пахло бризом. Я прошла в кухню и щелкнула выключателем.

Дверь в холодильник захлопнулась, и меня едва не хватил сердечный приступ. Ева подпрыгнула с коробкой молока в руках и расплескала его по себе и по полу.

– Тоже не спится? – рассмеялась она.

Ева перекинула через плечо туго заплетенную косу и принялась вытирать свою шелковую ночную рубашку салфеткой. Светло-голубой цвет пижамы оттенял зеленые радужки ее глаз, и я не могла не вспомнить нашу первую встречу.

Тогда она тоже была в ночной сорочке, но призрачный взгляд в глазах наводил мурашки. Новая версия Евы не пугала меня так, как раньше.

– Я забыла поужинать, и теперь желудок не дает уснуть.

– И как же мой сын это допустил? – недовольно цокнула языком она.

Раздражение начинало бурлить во мне.

– Что это еще значит?

Ева двинулась к ящику со столовыми приборами и вытащила нож. Я решила, что, если она сейчас скажет, что не одобряет мои отношения с ее сыном и пригрозит отрезать мне голову, это определенно удивит меня меньше, чем любой поступок отца Ратбоуна.

– Это значит, что ты теперь всегда будешь у него на первом месте.

– И вы завидуете?

Она хмыкнула и взяла из миски с фруктами апельсин.

– Конечно. Хотя у нас с сыном еще до его смерти были некие… разногласия, я всегда буду надеяться, что он не забудет о родной матери.

Ева разрезала апельсин на дольки и протянула половину мне.

– Я хотела бы попросить тебя замолвить за меня словечко, – сказала она.

Судя по всему, на моем лице отразился шок. Я приняла фруктовые дольки из ее рук.

– С чего вы взяли, что он прислушается к моему мнению?

– Прислушается, Мора. Очевидно, что мой сын видит в тебе нечто особенное.

– А вы не видите?

– Я вижу силу, но куда она тебя заведет… покажет лишь время. Я надеюсь, что Ратбоун не останется похоронен под завалами.

Какая причудливая манера разговаривать… В ответ на совершенно беспочвенные обвинения я тут же ощетинилась. Кто она такая, чтобы сомневаться в моей силе после того, как я воскресила ее сына и помогла избавить мир от ее жестокого мужа?

– А с чего вы взяли, что вы вообще нужны Ратбоуну? Насколько я поняла, мать из вас никакая. – Мой тон заметно повысился.

Ева с усилием сглотнула.

– Ты не знаешь ничего обо мне, девчонка! И о нашем с сыном прошлом тоже!

Я промолчала, потому что это была правда. И все же я увидела достаточно, чтобы сделать выводы.

– Вы обвинили Ратбоуна в предательстве, когда мы приходили за кристаллом! Вы прекрасно знали, как король поступал с сыном, и это Ратбоуна считаете предателем?

Ева раскрыла рот от возмущения.

– Да если бы он просто слушался отца и не шел против его воли, не лез не в свои дела, то не умер бы! Не потерял бы магию! Ратбоун остался бы в безопасности! И когда стал бы достаточно взрослым, смог бы перенять трон у отца и действительно изменить Дом крови!

Она отдышалась, а затем запихнула в рот дольку апельсина. Сок потек из уголка ее рта.

– Нет никакой гарантии, что после стольких лет тирании Ратбоун вообще захотел бы этот трон.