– Время покажет, – сказала я, чтобы немного ее утешить. – Кхм… Если ты меня извинишь, я должна кое-кого проведать.

Киара тут же просияла.

– Он ждет тебя в саду.

30

Что было после

Вокруг замка росли хризантемы. Пахло знакомой сыростью, а солнце было ярко-желтым, словно лето решило задержаться подольше. Красивый, будто краденый закат долго горел, позволяя насладиться собой сполна.

Только я едва ли упивалась им в перерывах между всхлипываниями и вытиранием влажных рук о рубашку Ратбоуна.

– Она… Она больше… никогда не вернется. Это не сон. – Ратбоун держал меня в объятиях, пока я выплескивала все, что накопилось внутри.

Рядом с ним было очень уютно, поэтому я даже не стала надевать куртку, хотя стоило бы. Вероятность простыть казалась такой мелочью на фоне всего, что произошло в тот день и за две недели до него.

Сила сновала под кожей, но ее размеренное гудение сделалось привычным, отчего я перестала ее замечать. Я превратилась в ведьму. Настоящую ведьму, которая могла бороться со злодеями и возвращать красивых принцев к жизни.

Но мне еще столько всего предстояло узнать… Едва ли можно было сказать, что я умела управлять своим даром.

Ратбоун нежно погладил меня по затылку и заверил:

– Ты быстро научишься. Схватываешь все на лету.

Я хмыкнула.

– На колени ты меня легко поставила! – возразил он и рассмеялся.

– Это была Империальная звезда! Кто я без нее?

Он взял мое лицо в свои ладони.

– Ты – Мора Эрналин. Некромансер и самая прекрасная девушка на свете.

Я не удержалась и потонула в его взгляде. Когда Ратбоун произносил такие слова, я была готова верить ему и закрыть глаза на все, что случилось в Меридиане.

Ратбоун коснулся моих губ легко, как крылья бабочки касались цветка. Но когда я не отстранилась и ответила на его ласки, поцелуй углубился, и расстояния между нашими телами не осталось. Его руки блуждали по моей спине, и я порадовалась, что все-таки не надела куртку.

В саду стало жарко.

Спустя пару слишком коротких минут Ратбоун отстранился и прижался лбом к моему лбу.

– Спасибо тебе… Спасибо, что дала шанс Киаре.

– То, что она сказала о своей матери, – правда?

Ратбоун кивнул, и на его лице мелькнул ужас, а взгляд потемнел. Мне захотелось смахнуть с него это чувство.

– Минос никогда не понимал, как родители способны жертвовать собой ради детей. Он видел в отпрысках инструменты и ожидал, что другие отцы и матери тоже предпочтут сохранить свою шкуру вместо того, чтобы оберегать детей. Когда он осознал, на что способны родители ради своей крови, он увидел в этом уязвимость. Рычаг давления.

– Ты горюешь по нему?

Ратбоун отстранился, и мне тотчас стало холодно.

– Я не печалюсь оттого, что он мертв. Пусть горит в аду, – отрезал он. – Но жутко сожалею обо всем, что он сотворил и какое участие в этом принял я.

Я положила руку ему на грудь и прильнула к плечу. Как же мне хотелось забыть обо всем и утонуть в этом моменте. Представить, как мама ждет меня в замке теней, а жизнь Аклис не разрушилась потому, что я доверилась королю крови и стала его марионеткой.

Но ведь тогда Ратбоун так и остался бы бледнокровкой, и его жизнь продолжила быть сущим кошмаром.

В детстве бабушка говорила, что во всем нужно искать хорошую сторону. Обучала ли этому ее мать?

– В мире мертвых я встретила свою прабабушку, – сказала я.

Ратбоун удивленно на меня взглянул, опустив подбородок.

– Она рассказала, что все женщины по моей линии были Хранительницами магических артефактов.