Ратбоун потянулся к своему бокалу и обнаружил, что тот пуст.

– Замри, – сказал он и взмахнул пальцем, будто волшебной палочкой. – Я схожу за водой.

Он протиснулся мимо меня и скрылся в дверях бара. Я улыбнулась ему вслед и приложила ладони к раскаленным щекам. Как только бледнокровка ушел, женщина за соседним столиком повернулась ко мне и сообщила, что мы с ним прелестная пара. Теперь, когда я знала, что Киара и Ратбоун – брат и сестра, это перестало казаться дикой мыслью.

Мертвец и воровка. Та еще парочка.

В тот вечер я узнала, что Ратбоун поет в душе, любит тосты с клубничным джемом на завтрак и не помнит свою семью.

– Когда я очнулся, меня так напугало все вокруг. Я практически ничего не понимал, как ребенок, заново учился говорить и ходить, – рассказал он. – Меня нашли посреди леса голым. Привели к Миносу, который и рассказал мне, кто я такой.

– Что странно, в Доме крови у всех был шокированный вид, будто они не ожидали моего возвращения, понимаешь? Словно это не отец распорядился о моем воскрешении, – добавил он, и уголки его губ опустились к подбородку.

Слова Ратбоуна поразили меня до глубины души. Каково было не знать, кто ты, не помнить своих родителей? Очнуться в темном лесу в одиночестве? Посреди всего хаоса, который представлял собой мир магии, моя мама – единственное, что держало меня. Будь я на месте Ратбоуна, то сошла бы с ума.

Именно это я ему и сказала. Но его лицо как-то странно потемнело, и он отвел глаза.

Первоначальная холодность Ратбоуна вдруг стала мне понятна. Очевидно, доверие давалось ему нелегко. Бабочки порхали у меня в животе от одной лишь мысли, что он мне открылся. Ратбоун умудрился стать в моих глазах более живым и человечным. Я так мало знала о бледнокровках, что не могла с уверенностью сказать, совершила ли что-то особенное или нет. Должно быть, так и работает некромансия.

Ратбоун долго не возвращался, и, решив, что у бара стояла длинная очередь, я стала прислушиваться к разговорам других посетителей. Кто-то восторженно рассказывал о цирковом представлении, которое проводилось на юге острова прямо на берегу океана. Кто-то уверял, что прикоснулся к самому божеству в храме Мериды, богини, в честь которой, согласно легендам, и назвали город. Киара же рассказала мне, что Мерида была могущественной нимфой, а вовсе не божеством. Кто-то поведал, что ему нагадали по руке на площади. Но все сходились в одном: Меридиан – волшебное место.

Они были правы.

Два предмета из книги Миноса оттягивали карман моей толстовки, и последний был где-то рядом. У нас в распоряжении оставалось целых полтора дня, чтобы найти исцеляющее дерево до часа Равноденствия, когда магия острова будет на пике своей мощи.

Совсем скоро я обниму маму, и мы уедем туда, где безопасно. Грусть пронзила меня при мысли, что придется оставить Ратбоуна. И Киару. Сама того не осознавая, я прикипела к этим людям. Аклис бы с заумным видом сказала, что у меня эмоциональная привязанность на почве травматических потрясений, и назвала бы какую-нибудь медицинскую аббревиатуру из четырех букв. Или что-то вроде того.

Когда Ратбоун не вернулся спустя полчаса, я отправилась на его поиски. Протискиваясь между влажными от танцев и жары телами, я добралась до барной стойки. Его нигде не было. Даже в туалете, который представлял собой простые деревянные кабинки на заднем дворе бара с вырытой в земле ямой.

Я завернула за угол здания, когда кто-то схватил мое плечо. Сначала я подумала, что Ратбоун решил меня в шутку напугать, но тут большая шершавая ладонь накрыла мой рот. Сдавленный крик утонул среди деревьев и отдаленной музыки. Никто бы не услышал мою мольбу здесь. Я начала лихорадочно осматриваться в поиске кого-то или чего-то и попутно брыкалась, пытаясь выбраться из стальной хватки.