— А кто назначил вас моим надзирателем? — проговорила сквозь зубы Пейшенс, с вызовом встретив его взгляд.

— Во всем виноват я. Мне следовало отправить вас обратно в дом, как только вы встретили меня в руинах.

Лицо Пейшенс стало бесстрастным.

— Вы сожалеете о том, что не отправили меня обратно?

Вейн, нахмурившись, ответил:

— Я чувствую себя виноватым в том, что вы последовали за мной и из-за этого подвернули ногу.

Пейшенс сложила руки на коленях.

— Вы же сказали, что во всем виновата я, так как не послушалась вас и пошла за вами. Как бы то ни было, если Джерард в семнадцать лет способен отвечать за свои действия, почему ко мне отношение другое?

По глазам Вейна она поняла, что выиграла одно очко.

— Но ведь вы вывихнули колено. И подвернули ногу.

Пейшенс отказывалась сдаваться:

— Моя нога в порядке. — Она высокомерно вздернула носик. — Только колено еще слабое. Если бы я могла испытать его…

— Можете сделать это завтра. Кто знает, а вдруг сегодня вы перетрудили ногу и вам придется еще день или два провести на диване?

— Не надо, — попросила Пейшенс, — даже не заикайтесь об этом.

Вейн, хмыкнув, подошел к окну. Наблюдая за ним, Пейшенс попыталась разжечь в своей душе гнев, который должна была бы чувствовать. Но не почувствовала.

— Так что вы выяснили в Нортхемптоне? — устроившись поудобнее, поинтересовалась она.

Вейн принялся ходить взад-вперед вдоль окна.

— Джерард и я познакомились с очень ценной личностью, так сказать, с гильдмастером Нортхемптона.

— Гильдмастером какой гильдии? — уточнила Пейшенс.

— Ростовщиков, воров и мошенников, если таковая существует. Наше расследование заинтересовало его, и он решил помочь. У него обширные связи. Через два часа беседы за бутылкой французского коньяка — за мой счет, естественно, — он заверил нас, что в последнее время никто не пытался сбыть вещи, похожие на те, что мы ищем,

— Вы думаете, он заслуживает доверия?

— У него нет причин лгать. Товар, как он назвал эти вещи, не такого высокого качества, чтобы привлечь его внимание. Он также хорошо известен как деловой человек.

Пейшенс поморщилась:

— Вы проверите Кеттеринг? — Вейн кивнул на ходу. — А чем занимались миссис Чедуик и Анджела, пока вы с Джерардом встречались с гильдмастером? — поинтересовалась она, придав своему лицу самое невинное выражение.

Вейн остановился и изучающе посмотрел на Пейшенс. Прошло несколько секунд, прежде чем он ответил:

— Не имею ни малейшего представления.

В его голосе прозвучал едва заметный интерес.

— Вы хотите сказать, что на обратном пути Анджела не расписала в деталях свой поход по магазинам? — Глаза Пейшенс расширились в наигранном удивлении.

Вейн подошел ближе к дивану.

— И туда, и обратно она ехала в карете.

Он подошел еще ближе. В его глазах поблескивало хищническое удовлетворение. Он наклонился…

— Пейшенс? Вы не спите?

Раздался властный стук в дверь, и тут же послышался звук поворачиваемой ручки.

Пейшенс резко повернулась — настолько, насколько позволял шарф. Вейн выпрямился. Когда дверь открылась, он уже был позади дивана, но не успел развязать шарф. В комнату влетела Анджела.

— О! — Она вся так и сияла от восторга. — Мистер Кинстер! Прекрасно! Вы должны высказать свое мнение по поводу моих покупок.