— Держи его в сознании, Лилит. Тотем обессилел. Я открою пару врат для резерва. Ему нужна минимум двадцать четвертая ступень, чтобы внутренние органы не начали распадаться, пока буду чистить.

«Материальное тело», «Дар души», «Таинство перволюдей». Три потока с номерными знаками для сознания 22,23 и 24 обрушились на тело, как электроразряды. Три белые вспышки в глазах, которые упрямо не закрывались, как под гипнозом, продолжая смотреть на мать.

Бодро кивнул Семе, безотрывно смотрящему на бегающего по коже Сергея скорпиона. Блондин отвлекся от суетной татуировки, что на физическом плане выглядела именно так, и передал свой скудный резерв внутренней энергии почти без остатка. Губы невольно затряслись, синея, как от холода.

Бодро подхватил переданное и, во избежание запретов баланса не смешивая со своей энергией, направил в тело Скорпиона.

Сергей явственно ощутил, как чьи-то пальцы прошли сквозь кожу. Миг — и едва заметное жжение быстро сменилось ощущением пустоты. Сам не видел, как три водных пузыря, наполненные темной жидкостью из сердца, почек и печени, отсоединились от тела и отлетели в сторону, лопнув над землей. Прелые осенние листья поверх той земли скукожились и почернели. Едва заметный дымок подхватил ветер и унес прочь.

— Я извлек яд, — вздохнул аватар, стряхивая рукавом пот со лба. — По крови бегает антидот, переданный Лилит с переливанием. Органы оклемаются. Но не факт, что яд удален или расщеплен весь. Нежить вполне мог придумать какой-нибудь новый сюрприз. Парню нужно время на восстановление. — Бодро перевел взгляд на Сему. — Обоим… Лилит, им лучше навестить Смуту. Он проверит, не повлияла ли эта гадость на мозг.

— Он берет только меченых.

— Посмотри на его левое запястье.

Лилит кивнула и подняла руку сына. Там, где жизнь оставила первую отметину после выхода из тайги, был небольшой шрам в форме полумесяца.

«Укус собаки был предрешен?» — подумал Сергей.

Веки опустились.

* * *

Скорпион.

Пытки памяти — 6.

Таинственный собеседник в тумане.

— Послушай меня. Я расскажу тебе, как горькая и печальная истина неторопливо брела по белу свету. Безразмерные ноги несли то на север, в суровое царство вечного холода и снега, то на юг, во владения песков и сухих ветров. Странно, но всегда получалось, что не между севером и югом бродит истина тьму лет, а только между востоком и западом. Нигде надолго не задерживаясь, как странник-бродяга, изгой, калика перехожий или святой паломник, а то и просто разыскиваемый вор или убийца.

— Почему она уходила?

Истина видела все и про всех, каждого человека насквозь, вдоль и поперек. Знала же про этих странных двуногих еще больше. За это ее во всем мире и не любили. Каждый человек, который встречал на своих землях истину, непременно пытался выдворить ее прочь. Просто было легче и спокойнее находиться от нее подальше, а к себе и своим заботам поближе. Своим истинам. Тем, что роднее, ближе и понятнее.