– Ведь правда же он совсем не страшен, этот маленький дьяволенок? – спросил Кормак, глядя, как Доркас меняет ему пеленки.

 – Это обыкновенный младенец, – тихо ответила она, беспокойно поглядывая на тех, кто продолжал с опаской толпиться у двери. – Я считала ужасным злодеянием то, что они пытались сделать с ним, но оказалась слишком трусливой, чтобы помешать им или помочь ребенку.

 – Не многие из девушек осмелились бы противостоять толпе, жаждущей крови, – сказал Кормак. – Когда вы услышали плач ребенка?

 – Примерно час назад.

 – Значит, Элспет похитили именно тогда. Я хочу, чтобы вы остались с ребенком.

 – То есть вы хотите уехать и оставить здесь это дьявольское отродье? – Последние слова хозяина гостиницы прозвучали как писк, потому что Кормак схватил его за горло и слегка оторвал от пола.

 – Я уже вдоволь наслушался этой ерунды. Это обыкновенный ребенок. Младенец. – Кормак отпустил коренастого коротышку так резко, что тот, споткнувшись, припал к своей жене, едва не повалив ее на пол. – Доркас останется здесь и позаботится о ребенке. Если с ним что-нибудь случится, я вернусь и выпушу тебе кишки.

 – А что будет, если вы не вернетесь? – спросил хозяин более почтительным тоном. – Мы не можем держать его здесь.

 – Я не собираюсь отдавать его вам и вообще оставлять в этой деревне, где полно озверевших безумцев. – Кормак бросил несколько монет на маленький столик у кровати, порадовавшись в душе, что сумел преодолеть свою гордость и взять взаймы у Оуэна немного денег. – Если ни я, ни моя жена не вернемся сюда, отправьте ребенка и кота сэру Бал-фуру Мюррею и леди Молди в Донкойл. Скажите им, что Элспет пожелала оставить малыша в своей семье на воспитание. – Он быстро подошел к хозяину, его полной жене и служанке и, оттеснив их от двери, закрыл ее за собой. – Думаю, вам следует приняться за свою работу. В вашем присутствии здесь больше нет нужды. Советую не мешать Доркас и обеспечить ее всем необходимым.

 Как только эти трое ушли, Кормак быстро вышел из гостиницы и, обойдя ее, начал изучать следы на земле под окном комнаты. Ему было ясно, что Элспет была похищена через окно. Он не нашел отпечатков ее сапожек, однако заметил, что следы, ведущие от гостиницы, были глубже, чем те, что вели к ней. Это означало, что человек возвращался с тяжелой ношей и этой ношей скорее всего была Элспет. Кормак поспешил в конюшню, моля Бога, чтобы следы копыт лошади сэра Колина оставались такими же отчетливыми и по ним до заката можно было бы добраться туда, где тот устроит ночевку.

 – Не могу поверить, что вы угрожали ребенку и коту! – воскликнула Элспет, когда сэр Колин стянул ее с лошади и втолкнул в небольшой дом.

 Но больше всего она была поражена тем, что сэр Колин сумел незаметно проникнуть в комнату через окно и похитить ее. Она лежала на постели, потрясенная и обескураженная, не в силах ничего предпринять, и только наблюдала, как появившийся в комнате мужчина подошел с ножом в руке к ребенку и шипящему Мадди. Сэр Колин воспользовался ее замешательством и нанес ей удар в челюсть, отчего Элспет потеряла сознание. «Это, несомненно, облегчило его задачу», – раздраженно подумала она, потирая скулу.

 – Все получилось – и вот ты здесь, – сказал сэр Колин, разжигая небольшой камин.

 – Кормак придет за мной, – уверенно сказала Элспет, хотя ее мучили сомнения.

 – Очень хорошо. Я жажду прикончить этого ублюдка.

 – Зачем вы все это делаете?

 – Ты должна принадлежать мне.