– Кормак любит меня и всегда любил. Ты не можешь этого отрицать, и потому тебя гложет зависть!

 – Может быть. Хотя, думаю, ты не знаешь, действительно ли он любит тебя или просто не может нарушить свою клятву. И несмотря на сделанный им выбор, я не исчезну полностью из его жизни, как ты хотела бы. Нет, я в его крови, в его мыслях и частично уже в его сердце. О, я не сомневаюсь, Кормак долго будет помнить обо мне, и ты никогда не узнаешь, когда и почему я возникну в его памяти. Он будет постоянно сравнивать тебя со мной.

 Из уст Изабель вырвался короткий и холодный смешок.

 – И ты рассчитываешь выиграть в этом сравнении?

 – Да, вот увидишь, потому что я дала ему то, чего у тебя никогда не было и не будет.

 – Если ты думаешь, что между мной и Кормаком была чисто платоническая любовь, то глубоко заблуждаешься.

 – Я говорю не о страсти, а о настоящей любви. Я действительно любила его, не предъявляя никаких требований и не выдвигая никаких ограничений. Он знает о моей любви, и именно поэтому ты проиграешь в сравнении со мной – ведь ты никогда не любила его. В течение десяти лет ты злоупотребляла его любовью, и за это я презираю тебя.

 По выражению лица Изабель было видно, что она ничего не поняла.

 – Прекрасная речь, – медленно произнесла она, со злостью сузив свои голубые глаза, – однако, надеюсь, ты немедленно уедешь отсюда?

 – Да, Пейтон ждет меня. Полагаю, ты знаешь моего кузена, сэра Пейтона Мюррея?

 Конечно, упоминание о Пейтоне было не совсем приличным, однако Элспет испытала большое удовольствие, заметив, как расширились глаза Изабель и побледнело се лицо. Любовные связи Изабель были так широко известны, что Элспет удивляло, как Кормак мог оставаться глухим к слухам о распутстве этой женщины. По-видимому, он просто не верил им.

 Элспет неприязненно посмотрела на Изабель, когда та наконец овладела собой и снова приняла самодовольный вид.

 – Значит, Пейтон находится при дворе? – спросила она, нагло глядя на Элспет. – Он замечательный любовник.

 – Поосторожнее, Изабель. Тебе следует быть более осмотрительной и умерить свои сексуальные аппетиты. Если ты не перестанешь то и дело раздвигать свои ноги, во всей Шотландии не останется мужчины, кому Кормак сможет смотреть в глаза.

 Не обращая внимания на злобное шипение Изабель, Элспет повернулась и ушла. Ей было очень плохо, она тяжело переживала свое поражение, однако Элспет распрямила плечи и гордо подняла голову. И хотя ей трудно было скрыть свою боль от проницательных глаз Изабель, она старалась показать этой женщине, что Элспет Мюррей не будет долго страдать.

 Когда она приблизилась к Пейтону, тот встал, внимательно посмотрел на нее, а затем молча протянул руки. Элспет шагнула в его объятия, однако не позволила себе слишком долго выслушивать его сочувствия. Еще чуть-чуть – и она разревелась бы, как ребенок.

 – Я готова вернуться в Донкойл, – вздохнула Элспет, высвобождаясь из его объятий.

 Взглянув на двух ее спутников, Пейтон улыбнулся.

 – Было бы удивительно, если бы мы вернулись без какого-нибудь беспризорного существа. – Он взъерошил густые темные волосики ребенка, затем почесал за ухом кота.

 – Кто-то оставил этого младенца у дороги умирать, и ни один из жителей ближайшей деревни не захотел взять его. Я назвала ребенка Аланом. А кота мучили гадкие мальчишки, и, после того как я спасла его и залечила раны, он решил не покидать меня.