Присяжные в нерешительности переглянулись.

— Если не возражаете, — сказал Гэри, никогда не страдавший комплексом неполноценности, — я…

— Я хочу быть старшиной, — прервала его Софи.

Гэри нахмурился и взглянул на нее свысока, надеясь смутить ее.

Но это ему не удалось.

— Разве старшиной не может быть женщина? — с вызовом спросила она.

— Просто я считаю… я считаю, что умею договариваться с людьми, — парировал Гэри, строго взглянув на Софи, но та выдержала его взгляд. Несмотря на роскошные волосы и довольно хрупкое телосложение, у нее был твердый характер.

Вздернув подбородок и сверкнув глазами, Софи отчеканила:

— Это я тоже умею.

— Но я…

— …выше меня ростом. — Софи смерила его взглядом и повернулась к остальным присяжным: — У меня свой магазин, и я успешно веду дела.

— А у меня ферма, и дела тоже идут неплохо.

— Вы имеете дело с сорняками, а я — с людьми.

— Мы все слышали, как вы относитесь к людям, особенно мужчинам. Честно говоря, я удивлен, что вас вообще выбрали в присяжные. Вряд ли вы сможете судить объективно.

— Я могу быть объективной не менее остальных. Нас отобрали именно потому, что каждый из нас пережил ситуацию, подобную той, что будет разбираться на процессе. С одной лишь разницей, что некоторые из нас оказались брошенными, а другие — сами бросали…

— Я буду старшиной, — неожиданно изрекла не допускающим возражений тоном старая дева. — Меня зовут мисс Принц. Мисс, — подчеркнула она и обратилась к клерку: — Мы готовы.

Расправив плечи и гордо подняв голову, мисс Принц повела присяжных в зал заседаний, напомнив Гэри гусыню, которая ведет за собой послушный ей выводок птенцов.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

— Некоторые обстоятельства данного процесса совершенно очевидны, — начал свое вступительное заявление адвокат Лоудри. — Моя клиентка Джоселин Креймер и ответчик в этом деле Рональд Макгвайер заключили устное соглашение, которое мистер Макгвайер нарушил, и этот факт никто не собирается оспаривать. Предметом спора, — продолжал адвокат, — является вопрос, следует ли потребовать от мистера Макгвайера компенсировать мисс Креймер нанесенный ей ущерб, который, как вы узнаете в ходе разбирательства, был значительным, чтобы не сказать — катастрофическим. Она бросила родительский дом и работу и переехала в другой штат, чтобы быть с человеком, обещавшим на ней жениться. Она потратила много времени и значительную сумму денег на приготовления к свадебной церемонии. Она все время чем-то жертвовала, а мистер Макгвайер совершенно неожиданно вздумал нарушить договор. Я не ставлю под сомнение его право разорвать отношения. Это происходит сплошь и рядом. Единственное, о чем вам, леди и джентльмены, следует задуматься, — это о том, должен ли мистер Макгвайер понести ответственность за причиненный моей клиентке ущерб, боль и страдания.

Слушая речь адвоката, Софи вдруг ощутила, как в душе ее оживают давно позабытые чувства. Она и не подозревала, что этот процесс может превратиться в нечто сугубо личное: мистер Лоудри как будто о ней говорил.

Она наверняка уже покраснела. Интересно, заметил ли это Гэри Бретт? Софи так крепко сжала пальцами карандаш, что чуть не переломила его.

Она-то думала, что от ее трехдневного сидения в суде может оказаться под угрозой ее бизнес, а оказывается, пострадать может она сама — ей придется заново пережить самый болезненный период своей жизни: она, подобно Джоселин Креймер, была когда-то пострадавшей стороной в точно такой же ситуации.