Закрыв глаза, он почувствовал, как его члены вновь наполняются силой. Ренн разрезала веревки на его запястьях своим ножом из зуба бобра.

— Волк, — прошептал Торак.

— Я видела его вчера. Он в порядке.

— Хвала Духу. А как…

— Вороны тоже в порядке. Попытайся сесть, нам нужно торопиться.

— Как тебе удалось? — спросил он, когда Ренн принялась резать веревку на его лодыжках.

— Никак, — ответила она кратко. — Все спят, я не знаю почему. Словно приняли снотворное зелье. Но долго это не продлится.

Закусив губу от боли, Торак растер затекшие запястья, пока Ренн смывала кровь с его лица и рассказывала ему, как Тиацци возвестил перемирие между племенами.

— Должно быть, он обманул колдуна племени Зубра, и теперь держит их всех в своей власти. — Она замолчала. — Торак, все это куда серьезнее, чем мы думали. Он хочет стравить их с племенами Открытого Леса.

Он попытался обдумать слова Ренн, как вдруг они услышали снаружи шум. Сонное бормотание, ужасно близко. Шелест лубяной одежды стих, заглушенный громким храпом.

Когда снова воцарилась тишина, Торак выдохнул:

— Почему они тебя не связали?

Ренн привязала нож к ноге и опустила штанину.

— Они боятся меня… Потому что я колдунья.

Они встретились взглядами в багровой темноте.

Ее лицо было сурово и прекрасно, и холодок пробежал у Торака по спине.

Затем Ренн снова стала собой, его другом, достала из-за спины пару башмаков из шкуры оленя.

— Я украла их у человека из племени Рыси. Думаю, подойдут.

Пока Торак натягивал башмаки, девушка выглянула из укрытия.

— Сможешь идти?

— Придется.

Луна зашла, и факелы догорели, в обеих стоянках было темно и тихо. Вокруг укрытия спали четверо охотников, раскинув свое оружие. Их дыхание было таким неглубоким, что сперва Тораку показалось, будто они мертвые. Он схватил лук и колчан, втиснул топор за пояс.

Казалось, они пересекают открытую площадку до факелов целую вечность. Его виски пульсировали. Каждый шаг отдавался жгучей болью в его избитых конечностях. Ренн исчезла в темноте, и ему показалось, что он упустил ее из виду. Она вернулась, держа в руках лук и колчан, и сунула что-то ему в руки. Это был его нож.

— Как тебе…

— Я же сказала, они все спят!

Наконец они миновали стоянку племени Зубра, расположенную за кустом можжевельника. Ренн наклонилась поближе к Тораку, так что ее волосы щекотали его щеку.

— Они привели меня сюда с завязанными глазами, я не знаю, где мы. А ты?

Он кивнул:

— Мы пришли на долбленках. Черная Вода примерно в двадцати шагах в той стороне. Мы возьмем лодку и двинемся вверх по течению. Там мы оставим лодку и переберемся в следующую долину, это будет долина лошадей. А оттуда прямиком в священную рощу.

Ренн нахмурилась:

— Идем к лодкам.

Они добрались до реки без происшествий, и обнаружили там целую вереницу долбленок, выволоченных на берег. Они бесшумно столкнули крайнюю лодку на мелководье, и Торак забрался внутрь. Его ушибы уже не болели, азарт погони заглушил боль.

— Течение несильное, — сказал он вполголоса. — Если будем быстро грести, можем даже догнать его.

Ренн стояла в воде, а башмаки ее свисали по обе стороны от шеи, но она не двинулась, чтобы сесть в лодку.

— Торак, разворачивай лодку.

— Что? — воскликнул он нетерпеливо.

— Мы не можем преследовать Тиацци. Только не сейчас.

Он вытаращил глаза на нее.

— Если ты убьешь его сейчас, — прошептала она, — ты подтвердишь каждую ложь, что он рассказал им об Открытом Лесе.