— В Сердце Леса появился Пожиратель Душ, — выпалила она.

— Пожиратель Душ?

— Его зовут Тиацци. Он настроил племя Зубра против племени Лесной Лошади, а теперь хочет заставить их напасть на Открытый Лес. — Она сглотнула. Сказав все это, она ощутила облегчение.

Зеленое одеяние зашелестело, когда колдун протянул руку к палке и поворошил угли. Ивовые листья на подоле свернулись от жара, и Ренн заметила, как жук стал карабкаться вверх, спасаясь.

— Это дурная весть, — прошептал колдун. — Кто этот человек — Тиацци?

Маленькая бусинка янтаря упала со складки его одеяния и покатилась к кромке огня. Ренн подумала, следует ли ей поднять ее.

— Он колдун племени Дуба, — сказала она. — Он убил колдуна племени Лесной Лошади и занял его место, став их новым колдуном. Он не тот, за кого себя выдает.

— Разве? — Его голос казался озадаченным. — И… ты все это выяснила сама?

— Да, — солгала Ренн.

— Кто ты такая?

— Я Ренн. Колдунья племени Ворона. Я пыталась предупредить остальных, но они не стали слушать.

— И ты пришла, чтобы сразить Пожирателей Душ.

— С твоей помощью, колдун.

— Ах, — вздохнул колдун, его грудь слегка колыхалась при каждом вздохе.

Янтарная бусинка зашипела и вспыхнула в огне. Ренн уловила знакомый резкий запах.

«Это не янтарь, — подумала она. — Это еловая смола».

— Чтобы победить Пожирателей Душ! — воскликнул колдун, и при этих словах он, казалось, вырос, заполняя собой укрытие.

Его грудь колыхалась от смеха, когда он отбросил свой капюшон и тряхнул соломенными волосами.

— И как же, — вопрошал Тиацци, — ты намереваешься сделать это?

Глава двадцать восьмая

Повелитель Дубов не торопился убить ее.

Сунув руку в рукав своего одеяния, он вытащил пригоршню шариков еловой смолы и кинул несколько в рот. Ренн смотрела, как его желтые зубы растерли их в порошок. Она увидела, как золотая песчинка запуталась в клоках его бороды. Правда обрушилась на нее, словно снег. Тиацци был одновременно и колдуном племени Зубра, и колдуном племени Лесной Лошади. Он убил их обоих и занял их место, пользуясь маской колдуна Лесной Лошади и привычкой колдуна Зубра к одиночным бдениям. Вскоре один из них исчезнет, и второй будет править единолично.

Только Ренн знала его тайну. И он понимал, что она знает.

Желтые зубы продолжали жевать. Зеленые глаза лениво оглядывали ее.

Стоя перед ним на коленях, с руками, связанными за спиной, она была полностью в его власти. Он сплюнул комок в огонь и ухмыльнулся, когда она скривилась.

— Я полагаю, ты собираешься дать мне клятву никому не рассказывать.

Ренн пыталась не дрожать.

— Это бессмысленно, — сказала она.

Его глаза сверкнули.

— И бессмысленно делать вид, что ты не объята ужасом.

Она не ответила.

С невероятным проворством для мужчины такого огромного размера он метнулся на ее сторону костра, окружив ее шелестящими листьями и обдав едким запахом ели. Его рука обвилась вокруг ее горла: на руке было три пальца. Грубые обрубки нащупали вену под ее кожей… Он осклабился, почувствовав, как колотится ужас у нее под кожей. Он бы мог переломить ей шею, словно хворостину. Один щелчок, и все было бы кончено.

Мысли Ренн метались, словно пескари на мелководье. Нужно сказать хоть что-нибудь. Что угодно.

— Огненный опал, — выдохнула она.

Уголком глаз она заметила, как другая его рука потянулась к груди.