Я видел, как это происходит, потому что индейцы, чтобы обеспечить себе переправу через поток кишащий пираньями сами подбрасывали им жертву. В первый раз это было какое-то парнокопытное четвероногое, которое я видел впервые. Что-то среднее между козой и коровой.

Сначала я подумал, что они поймали эту козорову для еды и удивился только, почему её не зарезали сразу, а тащат с собой. Но вот мы подошли к берегу неширокой реки, которую можно было перейти вброд. Однако никто из индейцев не сунулся в воду, хотя все исходили потом, и мысль о купании не давала покоя даже мне.

Ночная Выдра, который был теперь при «Царице амазонок» кем-то вроде проводника, гида и, наверное, шпиона Чига Шанки, (за что я ни его, ни Великого вождя совершенно не осуждал), предупредил Магдалену и девочек, чтобы они потерпели, пока не будет подготовлена переправа, иначе не миновать беды.

Подготовка переправы заключалась в том, что темнокожие, малорослые представители смешанного племени нарезали каких-то стеблей, размочалили их дубинками на плоских камнях и охапками побросали в воду шагах в двадцати ниже по течению. В это время высокорослые бронзовокожие воины загнали на таком же расстоянии выше по течению эту глупую травоядную тварь.

Расчёт был прост — пираний живущих ниже по течению отпугивал едкий жгучий сок из размолоченных стеблей, тех же что обитали выше, ждало угощение, которое предлагалось вместо мяса людей собиравшихся перейти реку вброд.

Попав в воду, испуганная козорова, естественно пошла вперёд, где был виден недалёкий берег, ведь сзади потрясали копьями и улюлюкали люди. Ей удалось миновать где-то две трети пути, когда спокойная вода вокруг, (течение здесь не было быстрым), внезапно вскипела, и джунгли огласились истошным воплем, не похожим ни на мычание, ни на блеяние, ни на что другое. Вода вокруг тут же окрасилась кровью, и из этого алого пятна то и дело выскакивали в воздух чёрные тени величиной с ладонь!

Козорова продолжала брести вперёд, задрав голову кверху и оглашая реку и джунгли новыми воплями ужаса и страданий! Удивительно, но ей удалось дойти почти до самого берега, однако на мелководье ноги её подкосились, и она упала, уже не мыча, а странно булькая.

В это время наши отряды уже вовсю шагали через реку. Индейцы не обращали на разыгравшуюся трагедию никакого внимания, в то время как у наших повидавших виды воительниц глаза были на лбу!

Мегги свидетельница — мне доводилось уничтожать целые армии, сжигать леса и человеческие поселения, поджаривать стада бизонов и других подобных тварей, потому что так они вкуснее. Но и у меня перья встали дыбом, когда подлетев поближе, я вдруг понял, что движения, которые продолжает делать лежащая на мелководье козорова, происходят не от сокращения её мышц в предсмертной агонии, а от того, что у неё под шкурой кишмя кишат чудовищные рыбы!

Короче, они её съели живьём, обглодав мясо с костей, раньше, чем она сделала последний шаг, раньше, чем упала. Когда мы покидали это скорбное место, я увидел, что на берегу лежит уже дочиста обглоданный скелет. Маленькие чудовища не побрезговали даже шкурой.

Интермеццо тринадцатое

— плохое место

На остаток дня настроение у наших было испорчено. А тут ещё Ночная Выдра сообщил, что ночевать придётся в «плохом месте». Час от часу не легче! После летающих голов и рыскающих вокруг лагеря лобисонов, не хватает ещё ночевать на территории, где нечисть находится у себя дома.

«Плохим местом» оказался… город! Да, да, город близнец того в котором обитало племя Чига Шанки.