— Что ты здесь делаешь, призрак?

Вопрос прозвучал громко, но я не видел того кто говорит со мной, словно даром речи вдруг стала обладать тень от дерева похожего на кипарис, что росло неподалёку от бассейна.

— Отвечай мне, злобный дух! — потребовала тень с раздражением в голосе. — Неужели ты думаешь, что я не вижу под личиной безобидной птицы сущность огненного чудовища?

— Кто говорит со мной? — ответил я вопросом на вопрос, гордо выпятив грудь. — Выйди на свет и назови себя, если ты не трус или замолчи навсегда и не докучай мне больше!

Последовала пауза. Видимо мои слова удивили невидимку, а может его удивил тот факт, что ему вообще ответили.

— Так ты не видишь меня? — спросил он странно смягчившимся голосом, в котором слышались неуверенные нотки.

— Не вижу, — честно признался я. — А ты где?

— Прямо перед тобой, — был ответ. — Меня теперь никто не видит.

Смутное подозрение закралось мне в душу, но надо было проверить, прежде чем делать выводы.

— И давно тебя никто не видит? — поинтересовался я, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно, но не агрессивно.

— Два дня, — ответил невидимка. — Целых два дня все проходят мимо меня с невидящими глазами и не отвечают на мои вопросы, а когда я пытаюсь кого-то схватить…

Тут он запнулся, издал шипящий звук, а потом почти закричал:

— Ах, вот как, демон?! Ты хочешь влезть ко мне в душу, коварный змей!

Такого я снести не мог. Обозвать дракона змеем! Это оскорбление требовало немедленного отмщения, и тогда, забыв, что в данный момент я всего лишь попугай, я плюнул огнём по невидимой цели, ну, и попал, как всегда.

Это был далеко не самый мощный выстрел, который я проделывал даже в попугайской шкуре, но он был способен зажарить противника размером с человека до состояния полуготовности. Но тут случилось что-то иное — мой огонь словно попал в некую прозрачную ёмкость и мгновенно заполнил её!

Вот, я вам скажу, было, зрелище! Передо мной возник огненный фантом в виде человеческой фигуры. Человек этот был высок, как и все здесь, но сутул, как бы согнут годами. Если бы он выпрямился, то, наверное, стал бы выше самого высокого из тех, что я видел на улицах этого города, на целую голову.

Огонь не только не спалил его, но и не повредил ему совершенно. Прямо ничуточки! Наоборот, влившись в него, как вода в пустую бутылку, он некоторое время переливался в этой оболочке, словно устраивался поудобнее, высвечивая то жилы, то нервы, то кости, то мышцы, но, в конце концов, успокоился, но не погас, а засиял ровным ярким светом, окрасив его тело в жёлто-оранжево-красные тона.

Передо мной стоял старик, как бы полностью состоящий из застывшего пламени! Он был удивлён не меньше моего, и всё разглядывал свои руки. То подносил их к глазам, то поднимал кверху, протягивая к луне, словно хотел увидеть её сквозь ладони, которые не были больше прозрачными.

— Я твой пленник? — вдруг спросил он меня неожиданно. — Ты поработил меня, демон?

Честно говоря, искушение объявить его пленником и рабом было велико. Сделать это стоило, хотя бы для того, чтобы заставить говорить по существу, вместо того, чтобы выслушивать всякие глупости и оскорбления. Но я так давно ненавижу рабов, что не могу их терпеть рядом с собой, а тем более разговаривать с ними.

— Попробуй сделать что-нибудь, — сказал я вместо прямого ответа на вопрос.

Я-то имел в виду что-нибудь простое — подобрать камешек, подпрыгнуть, зачерпнуть воды. Но он понял меня по-своему и начал делать руками какие-то пассы, словно лепил из воздуха невидимый шар.

И вдруг этот шар перестал быть невидимым! Он засветился точно таким же молочно-лунным светом, как и маленькие шарики, которые освещали город.