Галина с большим удовольствием опекала живую и умненькую девочку. Театры, прогулки, книжки — все это доставляло обеим много радости. Лизонька росла очень впечатлительной, искренне переживала за любимых героев сказок, бурно ликовала, когда побеждало добро, не терпела несправедливости. Маленькое сердце чутко отзывалось на чужие беды. В этом они с тетей Галей были едины.

Но шло время, и малышка подросла. Теперь Галина часто возилась с внуками Натки и подгоняла Лизоньку:

— Найди хорошего человека, роди, я тут же брошу работу и приду нянчить твоих детей. Буду за ними ухаживать и растить.

В ответ Лиза обнимала тетку:

— Ну что ты выдумываешь, какие еще дети? А как же моя карьера? Терпеть не могу визгов, пеленок, соплей. Еще целая жизнь впереди. И разве тебе мало меня?

Галина, обожая племянницу, не могла нарадоваться красоте и уму девушки. Лизонька отвечала тетке взаимностью. Правда, поднабравшись опыта, теперь она все чаще жалела бессребреницу за бескорыстие, доброту, открытость.

— Тетьгаль, нельзя быть такой доверчивой, не меряй всех на себя, — поучала она тетку, когда та делилась с ней своими обидами.

Галина только печально качала головой:

— Я по-другому не умею.

Она не уставала благодарить свою подругу Натку за то, что та помогла и поддержала Лизоньку в трудную минуту. Радовалась, что теперь племянница ни в чем не нуждается.

Лиза приходила в дом к тетке, как щедрая Снегурочка.

— Открывай холодильник, — командовала девушка, — это тебе торт, это икорка, это шампанское. Вот кофточку приглядела в бутике, примерь.

— Что ты тратишься, — сокрушалась добрая женщина со слезами на глазах. — Мне ничего не надо, ты себе покупай, молодая.

— А ты что, старая? — возмущалась Лиза, оценивая принарядившуюся женщину. — Мы тебя еще замуж выдадим.

— Нет, — Галина качала головой, — я однолюб, ты же знаешь, уже вся перегорела и свое отлюбила.

— Откуда ты такая взялась? — сердилась Лизонька. — Будто не сестра моей мамы.

Несмотря на теплые отношения с тетей, она никогда не смогла бы с ней говорить о сексе, о своих связях с противоположным полом, как это запросто делала с продвинутой мамой. Не потому, что тетя Галя синий чулок и ей неведомы женские чувства, а просто для нее близость с мужчиной означала любовь на всю жизнь, а не секс и мимолетное увлечение на месяц-два! Такая же была и Натка, жена ее шефа и любовника.

Мама строго-настрого запретила Лизоньке говорить с теткой об этой семье.

— Если нечаянно проболтаешься или Галина, не дай Бог, что-нибудь почувствует, большего горя ты ей в жизни не сможешь причинить.

Лиза и сама соображала, что тетя Галя, узнав об ее отношениях с Геннадием, сама себе этого никогда не простит. Сердце у немолодой женщины и так последнее время пошаливало.

Порой Лизоньку мучили угрызения совести. Но разговоры о том, какая умная, деловая и везучая по жизни теткина подруга Натка, раздражали девушку, и она злорадно посмеивалась про себя, слушая, как та нахваливает преданного семье Геннадия.

— Он что, очень строг с тобой? — не совсем понимая, но ощущая какое-то упрямое неприятие своих восторгов, пытала Лизу Галина.

— Да нет, — с деланным безразличием отвергала теткины предположения племянница. — Что ты хочешь, чтобы я обожала начальство? Вот скоро свою фирму открою, тоже буду умная и деловая, — хвасталась она.

— Свою фирму? — удивлялась женщина.