Здесь пели, играли на гитарах, разговаривали… Лишь иногда сам хозяин — большой, лохматый, заросший бородой и немножко похожий на лешего — выставлял всю компанию со словами: «Посидели — и идите себе! Мне работать надо». На него никто не обижался, и назавтра все начиналось снова.

Глеба сюда привел Володя Старков — один из студентов, слушавших отцовские лекции. Он пришел на похороны и всячески старался помочь — то стол передвинуть, то посуду принести… И после еще звонил, наведывался, вроде как взял над ним шефство. Глеб очень дорожил этой дружбой. Такого светлого, солнечного человека ему встречать раньше не доводилось! С ним можно было поговорить, он хорошо играл на гитаре…

А еще — замечательно умел слушать стихи. Только ему Глеб сумел рассказать о своей неудаче с журнальной публикацией, об унизительном отказе…

И только с ним снова начал верить, что его стихи приходят в мир не напрасно и не стоит бросать дело своей жизни из-за какой-то там Самоваровой.

Обидно было лишь то, что они почти ровесники, но Володя уже студент, взрослый, самостоятельный человек, а Глеб все еще пребывал в унизительном статусе школьника и очень этим тяготился. Он просил не говорить об этом в компании… «Да ладно, вот ерунда какая! Молодость — единственный недостаток, который проходит с годами!» — беззаботно отмахивался Володя, но слово держал.

В один из жарких дней середины июля, когда пыльное московское лето висит над городом в облаке тополиного пуха и бензиновых выхлопов, на пороге мастерской вдруг появилась девушка. Да такая, что все присутствующие просто рты открыли… Смолкли разговоры, Володины пальцы застыли над гитарными струнами, и песня про глухарей на токовище оборвалась на полуслове.

— Привет! Меня зовут Янка, — сказала она.

В ушах Глеба ее голос прозвучал как музыка… Он не сразу заметил, как смотрит на нее Володя — так, словно весь мир перестал существовать для него в это мгновение.

Янка оказалась начинающей художницей. В этой лохматой, курящей, не очень трезвой компании она выглядела как пришелица из другого мира. Стройная, гибкая фигурка, огромные синие глаза, точеная головка в ореоле кудрей светло-медового цвета… То ли эльф, то ли ангел, то ли просто инопланетянка.

Почему-то в ее присутствии стихали громкие споры и никто не смел вставить крепкое словцо. Хотелось читать хорошие стихи и думать о высоком.

Словно само собой получилось так, что они стали все чаще общаться втроем: ходили в кино, выезжали на природу или просто гуляли по городу… И Глебу казалось, что именно ему Янка отдает явное предпочтение! Каждое его стихотворение было подарком для нее, новым признанием в любви. Он читал их друзьям, и Володя одобрительно качал головой, а Янка просто слушала, и синие глаза становились такими глубокими, задумчивыми…

Лето кончилось. С Янкой и Володей удавалось видеться все реже: впереди был последний школьный год, а там — выпускные экзамены, поступление в институт… И все равно Глеб чувствовал тонкую, незримую нить, связывающую его с любимой и лучшим другом. Хотелось верить, что их волшебное «втроем» продлится как можно дольше.

И тут, словно гром с ясного неба, новость: Володя уходит в армию!

— Вот, повестку получил, — смущенно улыбнулся он. — Десятого октября — в военкомат с вещами. Теперь долго не увидимся…

— Как — в армию? А институт? — удивился Глеб.

— Теперь всех берут, — Володя пожал плечами, — так что готовься, через пару лет и тебе придется!

На «отвальную» напросилась большая компания. Решили махнуть за город, устроить нечто вроде пикника, благо погода позволяла.

— Тесновато у нас дома! К тому же родители пожилые уже, не надо их пугать, — объяснил Володя.