Увидев посетителя, женщина уронила книгу, вся подалась навстречу… И треснула каменная маска! Мраморная невозмутимость рассыпалась мелкими осколками, и под ней предстало настоящее лицо — живое и нежное.

Феодора тихо вышла из палаты. Она боялась произнести хоть слово, дабы не спугнуть, не сглазить благое волшебство, накрывшее этих двоих сияющим покровом, но ее сердце уже знало, что будет дальше, и ликовало. Пройдет совсем немного времени — и Анна покинет хоспис под руку с любимым. Но Феодора и сейчас уверена, что настоящее чудо произошло именно в эту минуту.

А недавно в хоспис попал мальчик по имени Цолак. Двенадцать лет, совсем ребенок! Его привезли умирать, он почти не приходил в сознание, и даже измученные родители уже смирились с мыслью, что их единственный сын совсем скоро уйдет. Просили только об одном: лишь бы меньше ему страдать. Отец даже монахиням пытался совать деньги, чтобы присмотрели, помыли, поменяли белье…

Отчего-то сразу было заметно, что деньги эти — последние, что семья почти дошла до нищеты. Так складывают купюры только бедные люди.

Отец мальчика выглядел таким потерянным! Несчастье словно придавило его к земле — седая голова, согнутые плечи, скорбные глаза… Но Феодора ясно видела, что недавно он был совсем другим — вальяжным, преуспевающим, в дорогом костюме. Были и вечеринки в сауне с доступными девочками, и сменяющие друг друга любовницы. Все чаще они ссорились с женой, все чаще звучало холодное, жесткое, железом лязгающее слово «развод», и каждый раз черноглазый мальчик с длинными ресницами и нежным ртом вздрагивал, как от удара. Он так хотел, чтобы мама и папа навсегда остались вместе и любили друг друга!

Теперь мальчик лежит на больничной кровати, и восковая бледность его лица кажется почти мертвенной. Родители весь день проводят у его постели, словно хотят напоследок наглядеться на свое дитя, дать ему всю любовь и заботу, что не успели раньше. Домой они уходят только вечером, и мужчина бережно поддерживает жену, идя по длинному коридору. Теперь совершенно очевидно, что эти двое останутся рядом до конца своих дней…

Но не слишком ли дорогой ценой за это заплачено?

И снова Феодора молилась, не смыкая глаз, всю ночь. Утром другая монахиня, сестра Евлалия, нашла ее распростертой на полу без сознания… Она перепугалась, позвала врачей, сестер, и общими усилиями они привели Феодору в чувство. Только потом ей рассказали, что Цолак пришел в себя! Теперь он еще слаб, но окончательно вышел из комы, говорит, смеется, играет на компьютере и пробует самостоятельно ходить. И глаза его родителей светятся надеждой… Они боятся заговорить с ней лишний раз, и лишь однажды, улучив момент, мать вдруг опустилась на колени, схватила ее за руку и припала губами. Она отняла руку и строго сказала:

— Пожалуйста, никогда так больше не делайте. Грех.

Феодора почувствовала укол стыда. Мальчик каждый раз так ждет ее, просит, чтобы посидела рядом подольше, подержала за руку, поговорила… А сегодня она оставила своих подопечных почти на целый день!

Но разве можно сейчас покинуть своих братьев и сестер по несчастью?

Она обернулась к Глебу и тихо попросила:

— Расскажи о себе. Теперь твоя очередь…

Глеб нахмурился и опустил голову. Видно было, что говорить ему не очень хочется, и голос его звучал глухо, словно пробиваясь издалека:

— Вы все были умнее меня… И свой урок усвоили с первого раза. А я — нет. Можно сказать, второгодником оказался! — Глеб невесело усмехнулся.

Алексей искоса посмотрел на него.

— Так ты… пытался? Пытался еще раз?

Глеб кивнул.

— Было дело.

Глава 21

Вторая попытка

Четыре года назад

Жарким летним днем над городом висит тяжелое облако зноя.