— И как я теперь буду — таким? Там же седьмой этаж! Да потолки высокие! В морге по чертежам не соберут!

Ангел равнодушно пожал плечами.

— Ну, не знаю… Это уж как получится. А жить все равно придется!

В голосе его звучала такая убежденность и непреклонная вера, что Глеб почувствовал, что спорить и доказывать что-либо бесполезно, а умолять — еще и унизительно. «Приговор окончательный и обжалованию не подлежит!» Он как-то сник и даже смирился со своей участью.

— Так что пошли, — ангел положил ему руку на плечо, и Глеб удивился ее каменной тяжести, — тебе — назад.

Они шли по облакам, и каждый шаг давался Глебу с невероятным трудом. Ноги вязли, словно в глубоком снегу, но ангел шагал как ни в чем не бывало.

Глеб очень устал. Он был измучен, подавлен случившимся… И дальнейшие перспективы на оставшуюся жизнь выглядели вовсе не радостно. Но вместе с тем было и любопытство. В голове роились сотни вопросов, а когда еще выдастся случай пообщаться с ангелом? Наконец он решился — и обратился к своему провожатому:

— Слушай… А можно тебя спросить?

— Ну, спрашивай! — разрешил ангел. — Что смогу — скажу, а если не положено…

Он развел руками. Не проси, мол, тогда, нельзя так нельзя!

— А ты что, тоже был человеком? Ну… — он замялся, подыскивая подходящее слово, — раньше?

— Да, был, — охотно отозвался ангел, — мы здесь все такие, как говорится, из бывших!

— А чем занимался?

— Да тем и был. Гаишником, — охотно ответил он. — Я тут, можно сказать, по специальности работаю!

Ангел даже приосанился, улыбаясь своей шутке.

— Да ну! — Глеб аж присвистнул от изумления. — А тебя-то за что в рай пустили?

Вот что-что, а гаишник-ангел — это действительно было странно. Даже невероятно.

Беспредел на дорогах и алчность гаишников давно вошли в поговорку, став темой для бесконечных баек и анекдотов… А тут — в рай!

Но ангел вовсе не обиделся и спокойно ответил:

— Да, слаб человек, слаб! И я — как все. Не зарывался, конечно, и все же… В общем, грешен.

— А дальше что?

Ангел вдруг помрачнел. Словно тень пробежала по его лицу, и на мгновение оно стало скорбным, как у ветхозаветного пророка.

— Авария случилась. Прямо рядом с постом. Я из своего «стакана» все видел. Мужик какой-то на убитой «четверке» с «КамАЗом» столкнулся. С дачи ехал, наверное… В машине народу как сельдей в бочке — сам за рулем, баба его, двое детей да еще тетка какая-то на заднем сиденье — теща, может, или кто она ему там… В общем, двери заклинило, сами выбраться не могут, крик, ор… да еще бензин на асфальт хлещет! Одна искра — и все.

— А ты?

— А что я? — ангел пожал плечами так, что крылья затрепетали в воздухе. — Не смог я этого видеть. Одно дело — трешки-пятерки сшибать, а другое — когда у тебя на глазах вот-вот пять человек заживо сгорят. Сам не понял, что меня дернуло. В общем, рванул туда, к машине… а дальше — не помню. Все.

— Так ты их спас или нет? — спросил Глеб. Почему-то ему казалось очень важным, чтобы не напрасно погиб такой страшной смертью этот простой и добрый парень.

Но ангел, кажется, придерживался другого мнения.

— Говорю же тебе — не знаю! — отрезал он.