|
Последние свечи начали гаснуть от нехватки кислорода. Немногие оставшиеся освещали драгоценный трофей, бросая дрожащие отблески на стены. И на лицо Финстера, внезапно исказившееся от недоумения. Тут что-то не так. И дело не в том, что происходит за дверью. Майкл и Симон были на волосок от успеха. Такие целеустремленные люди никогда не сдаются без боя. Любовь, которую Майкл испытывает к своей жене, превосходит всё то, с чем когда-либо приходилось сталкиваться Финстеру; в таком случае почему же он так легко пошел на попятную, отдал ключи? Разве что… Финстер присмотрелся внимательнее. Неуверенно протянул руку к серебряному ключу, прекрасно сознавая, что ему запрещено вступать в непосредственный контакт со святыми реликвиями. Его пальцы приближались к ключу. Это был единственный способ узнать наверняка. Единственное средство. Внезапно преодолев остатки страха, Финстер накрыл ладонью ключи. И тут это произошло. Он словно взорвался, превратившись в бешеный ураган. Из его груди вырвался крик — проникнутый не болью, а яростью. Финстер понял, что его провели. Ибо на золотом ключе, полустёртое, но все еще различимое, виднелось клеймо: «585». Развернувшись, Финстер распахнул дверь. Его встретил огненный шар, взметнувшийся вверх, устремивший к потолку багрово-алые щупальца. Все подземелье было объято пламенем. Горящие холсты наполнили помещение маслянисто-черным грибовидным облаком; жар накатывался волнами, плавя бронзовые скульптуры. Взорвалась последняя зажигательная бомба, разбрасывая вокруг подобный напалм у гель, который тотчас же воспламенил все, что могло гореть. Рев пламени был оглушительным, но даже он не мог перекрыть нечеловеческий пронзительный вопль, сорвавшийся с уст Финстера. ГЛАВА 36 На Буша было страшно смотреть. Симон и Майкл, как могли, перебинтовали ему руку и обработали рану в плече. Буш неуклюже стоял, опираясь на капот лимузина, однако настроение у него было лучше некуда. Он остался жив, и сейчас это являлось главным. — Гм, вижу, вам все же удалось их стащить, — едва слышно промолвил он. Симон молча кивнул, с восхищением разглядывая ключи. Священник почтительно держал их на ладони так, словно они были стеклянными и могли рассыпаться от одного неосторожного дуновения. — Все оказалось так просто… — Да. — Господа, нам пора трогаться в путь, — вмешался Майкл. Но Буш продолжал смотреть на ключи, не в силах оторваться. — Можно? Осторожно, очень осторожно Симон положил ключи ему па ладонь. Они оказались больше размерами, чем предполагал Буш, и на вид самыми обыкновенными. Он ожидал, что, прикоснувшись к ним, ощутит божественное просветление, если можно так выразиться, что с ними в него войдет Господь, однако ничего подобного не произошло. На самом деле Буш лишь удивился, что такие маленькие предметы могут иметь столь огромное значение в общем порядке вещей. Майкл рисковал всем: свободой, жизнью — ради того, чтобы получить назад эти два куска обработанного металла. И Буша поразило не то, символом чего являлись ключи, а то, какой силой они наполняли сердце. Вера в неосязаемое, такая могущественная, что люди готовы ради нее воевать, умирать, жертвовать всем. И движет ими надежда, убежденность в том, что обещанное сбудется. Это было настоящее чудо, чудо веры, которое Буш прекрасно понимал, однако до настоящего момента не мог испытать в полной мере. Но сейчас он почему-то не сомневался, что все будет хорошо. — Пошли скорее. — Нетерпение Майкла нарастало. Буш вернул ключи Симону, и тот, плотно завернув их в кусок бархата, убрал в карман. |
