— Что случилось? — раздался обеспокоенный тихий голос лейтенанта, и она почувствовала его слишком близко.

— Прочь!!! — голос Эммы в это момент был больше похож на угрожающее сиплое рычание, и мужчина совсем чуть-чуть отступил.

Пока еще были силы не кричать от ожога, Эмма рванула узел устья заклятья к истоку и соединила их решительным движением. Паутина замерцала и дернулась, как в конвульсии, потухая, и в этой последней судороге рассекла одной из нитей одежду Эммы, глубоко разрезая кожу и мышцу на запястье. Болезненный импульс подкосил её ноги, и она повалилась на задницу, шипя и сжимая кровоточащее запястье на уже и так обожженной руке здоровой.

— Ты как, Джимми? — Эмма, обернувшись, увидела всех бойцов, окруживших её со спины, одновременно следящих и за окружающим пространством и поглядывающих с тревогой на неё.

— Заклятье снято, — просипела она, и Сейм опять поднял её, словно куклу, бегло глянув на её руку.

— Тогда не могли бы мы уже зайти на хрен внутрь, потому что здесь я себя чувствую просто долбаной белкой в тире Луна-парка, которая выплясывает, умоляя прикончить её, — пробормотал Кирос.

— Сейчас. Дайте я только проверю, нет ли еще каких-то запирающих сюрпризов, — ответила Эмма. — Отпустите меня, лейтенант. Нельзя ко мне прикасаться, когда я работаю.

Огромные изъеденные коррозией металлические двери легко открылись, повинуясь первому же движению Эммы, правда, издав при этом пронзительный визг несмазанных петель.

— Сука! — прошептала Пич. — Хуже хреновой сигнализации!

— На первый взгляд, в этом коридоре все чисто, — сказала Эмма, заглядывая в темное пространство, в котором смутно угадывался всевозможный хлам, щедро покрывающий пол.

Все быстро ввалились внутрь.

— Кир, Пич, проверяете коридор до первого поворота. За угол не соваться, пока Джимми не посмотрит, — скомандовал Сеймас, открывая личный пакет оказания первой помощи.

Быстрым, опытным движением он расстегнул рукав Эммы и задрал его, открывая доступ к порезу.

— Я могу и сама, — слабо возразила девушка.

Лейтенант просто проигнорировал её слова и, разорвав упаковку универсального перевязывающего материала, очень быстро обмотал её конечность, начиная от пореза и заканчивая покрытой волдырями ладонью. При этом лицо его было бесстрастным, и только когда он закончил, то поднял на Эмму глаза, в которых даже в полумраке был виден плещущий через край гнев.

— Это всегда должно быть так? — жестко спросил он.

— Я не знаю. Так сильно впервые, — растерялась под напором его злости Эмма.

— Разве не нашли способ как-то защитить тебя? Кевлар, какие-то перчатки, все, что угодно? — раздраженно продолжил мужчина.

— Нет. С защитой это не работает.

Мужчина очень тихо выругался, опуская и застегивая её рукав. Перевязочный материал меньше чем за минуту размягчился, становясь еще одним слоем кожи, надежно закрывая все повреждения и к тому же полностью обезболивая. Эмма мысленно поблагодарила того, кто его изобрел.

Закончив с перевязкой, они двинулись вслед за Киросом и Пич.

— Никаких признаков охраны не видно. Видимо, здешние обитатели уверены в абсолютной непроницаемости той хрени на входе, — отчиталась Пич. — Только непонятно, куда нам путь дальше-то держать.

Сеймас достал из нагрудного кармана небольшой контейнер.

— Давай, Джимми, найди для нас, где они делают эту отраву.

— Насыпьте, пожалуйста, сюда, — Эмма протянула здоровую ладонь.

Лейтенант щедро сыпанул на неё красновато-бурые кристаллы из емкости, и в спертом воздухе очень быстро распространился специфический запах чего-то приторно сладкого.