Имя Рейны заставило полицейских обменяться взглядами, но это не помешало им запереть меня в камеру предварительного заключения и продержать там всю ночь. Вместе со мной за решеткой оказались еще двое парней, но оба были слишком одурманены наркотой, чтобы обратить внимание на мой ор или разделить мое отчаяние, и оба заняли по скамейке, не оставив мне места присесть. Зато – нет худа без добра! – они ко мне не цеплялись.

Я заснул, прислонившись к стене в углу камеры. С молитвой Элвина в голове. А проснулся от обшаривающих движений чьих-то рук и смердящего дыхания у лица. Резко подскочив, я повалил кулаками обоих сокамерников на задницы. Они взвыли и закричали «На помощь!». Их дикий скулеж заставил прибежать офицера. И тогда мне наконец-то позволили сделать звонок. Я позвонил Сэлу. Но трубку взяла Тереза.

– Передайте Сэлу, что я в тюрьме… в Питтсбурге. Пусть пришлет кого-нибудь внести за меня залог.

– Бенито? Что ты делаешь в Питтсбурге? – спросила Тереза, явно не понимая, что к чему. – Ты с той темнокожей девушкой? Не думаю, что она тебе подходит, Бенито. Ты должен вернуться домой…

– Тереза! – перебил ее я. – Передайте Сэлу!

– Я попробую, – зевая, сказала она и повесила трубку.

* * *

Адвоката звали Бат Блюменталь. Явился он ко мне в канотье и светлом костюме, в котором пристало выступать разве что в зале суда Южных штатов или на сцене в составе какого-нибудь парикмахерского квартета. С собой он принес портфель, стоивший, вероятно, не меньше скрипки Страдивари, но был очень любезным и общительным и разговаривал с офицерами, как со старыми друзьями на семейном пикнике. Я понятия не имел, как он был связан с Сэлом и был ли вообще, пока один из офицеров не начал нести откровенную пургу и Блюменталь, перегнувшись через стол, тихо не объяснил ему – в сугубо юридических терминах, – что произойдет с ним и всем полицейским департаментом Питтсбурга, когда он с ними покончит.

– Я не знаю, кто выдал эти ордера, но негативную реакцию в прессе я вам обещаю. У вашего участка уже дежурят репортеры. Мистер Ломенто и мисс Майн сегодня на первых полосах всех утренних газет… как и вы, офицер.

Меня отпустили в среду, в полдень, после уплаты штрафа в 500 долларов и подписания какой-то бумажки, читать которую я даже не стал. Мне вернули все личные вещи, и офицер отвел меня в небольшую комнату, где мы с Блюменталем смогли побеседовать.

– Где Эстер? – всполошился я.

– Выдвинутые вам обвинения сняты с условием, что вы уедете из этого города. Но владелец Мечети может предъявить вам иск за ущерб его зданию. Там разбиты окна, обрезаны провода, – невозмутимо ответил Блюметаль.

– Мы этого не делали.

Адвокат пожал плечами.

– Знаю. Но они считают, что она завела толпу и вы, как ее менеджер, несете за это ответственность. Мисс Майн предъявлены обвинения по нескольким статьям.

– Как мне ее вызволить оттуда?

– Вы можете дождаться слушания по ее делу… либо заплатить пять тысяч долларов и сегодня же убраться отсюда.

– Пять тысяч долларов? За что?

– За ущерб городу. Она признает свою ответственность, платит штраф, и обвинения снимаются. В противном случае – суд. Дело плевое. Сляпано кое-как. Но если мы решим судиться, мисс Майн пробудет там, где она сейчас находится, до судебного разбирательства. А здесь с этим не спешат. И возможно, я смогу ее вытащить только на следующей неделе.

– Я могу выписать чек? – поинтересовался я.

– А наличные у вас есть? – вопросом на вопрос ответил Блюменталь.