– Я не знаю, Бенни, что все это дерьмо значит, – взорвался Джерри, – но я обзвоню всех, кого знаю.

– Что за хрень? – вскипел Мани.

– Господи Иисусе, не покинь нас, – прошептал Элвин.

– Ордер на арест только нас? – спросила Эстер, заглушив многоголосый шум.

– Ордер на арест Эстер Майн и Бенни Ламента, – повторил офицер. – Остальные могут идти.

Я начал доставать ключи и бумажник, и офицер приказал мне поднять руки. Бросив ключи на пол, я повиновался. Офицеры подошли к нам и разделились на пары. Встав по бокам от меня и Эстер, они отсекли нас от Элвина, Мани и Ли Отиса, парализованного ужасом.

– Мани, возьми ключи от моего автомобиля, – сказал я. – И увези отсюда братьев.

Я был спокоен. Невозмутим. Но когда копы защелкнули наручники на запястьях Эстер, в глазах у меня помутилось, а в груди загорелся адский огонь. Время замедлилось, звуки пропали, и наши глаза встретились на долю секунды. А потом нас повели по коридору и через задний выход в туманную темноту, обволакивавшую Мечеть.

С восьми вечера, когда началось первое шоу, и до полуночи, когда Рэй Чарльз закончил второй концерт, у Сирийской мечети собралась огромная толпа. В руках у демонстрантов я заметил плакаты и рупоры. Одни плакаты гласили: «Справедливость для Бо Джонсона!», другие вопрошали: «Где Бо Джонсон?», а один призывал: «Помнить Мод Александер!». И, как на многих протестах или крупных мероприятиях, где безопасность сводится к нулю, некоторые люди воспользовались случаем. По-видимому, несколько близлежащих магазинов было разграблено, а их витрины разбиты. Кто-то написал краской из баллончика на стене туалета в Мечети «Бо Джонсон». Не знаю, что послужило поводом для нашего ареста – история Эстер, общий настрой в этом городе или просто удобный случай, но кто-то с большими связями позвонил властям, и ордеры на наш арест были выданы с формулировкой: «Нарушение общественного порядка и подстрекательство к насилию». Когда нас с Эстер уводили, я попросил Джерри Векслера найти нам адвоката.

– Насчет денег не беспокойтесь, – крикнул я ему. – Просто найдите кого-нибудь и сделайте это как можно быстрее. Вытащите сначала Эстер!

Поднялся крик, со всех сторон засверкали вспышки, и все попытки полицейских избежать толпы или публичной огласки потерпели неудачу. Меня и Эстер повели к разным автомобилям. Я выкрикнул ее имя, но она не подняла головы, а потом я потерял ее из виду. Люди облепили отъезжавшие машины, и сирены, задействованные для того, чтобы запугать толпу, похоже, еще больше распалили их. Что бы дальше ни случилось, незамеченным этот инцидент остаться уже не мог. И это единственное, что не дало мне впасть в отчаяние.

* * *

Мне не разрешили сделать звонок, хотя я требовал его во всю мощь своей глотки. Битых два часа, пока не потерял голос. Тогда я начал стучать по решетке, снова и снова бряцая о металл наручниками. Я пытался шуметь как можно сильнее. Я должен был добиться, чтобы меня перестали игнорировать. Эстер отвезли в другое место. Я не видел ее с того момента, как копы усадили девушку на заднее сиденье второго автомобиля. Мои деньги и чековая книжка остались в машине, припаркованной за Мечетью. И как нарочно, мне в голову пришла еще одна тревожная мысль: а вдруг Мани не умеет водить?

При оформлении полицейские изъяли у меня все содержимое карманов. Я угрожал им именем Сэла и сам себя за это ненавидел. Однако это не сработало. Возможно, дежурившие в ту ночь копы не слышали о Сальваторе Витале. Питтсбург находился далеко от Нью-Йорка. Тогда я попытался пригрозить им именем Карлоса Рейны, отца Терезы и единственного мафиозного босса в Чикаго, которого я знал.