Тень на стене резко дернулась — и воин в древних доспехах выплыл из фрески. Его длинный цзянь сверкнул, ловя отблески далекой луны. Удар был хорош. Почти идеален, но в бою «почти» не считается. Лезвие прошло в сантиметре от моей шеи. Я рванулся в сторону, и белый шест в моих руках взвыл, рассекая воздух.

Удар.

Подарок озера выдержал мощь моего удара, а вот костяные пальцы моего противника под перчатками — нет. Воин отлетел в сторону, выронив меч, но не упал — он скользил по земле, как будто его ноги не касались камня. Его лицо было плоским, словно вырезанным из бумаги, а глаза… пустые, как у мертвой рыбы.

— Ну конечно, — я усмехнулся. — Иллюзорные стражи иллюзорного места.

И тогда стена ожила.

Один, два, десять — воины в доспехах разных эпох сошли с фресок, их движения были резкими, неестественными, будто куклы на невидимых нитях. Мечи, копья, алебарды — все блестело мокрым стальным блеском, будто только что вытащенным из глубины. Город хочет страсти и крови? Он их получит.

Я никогда не был мастером шеста, но память Тинджола хранила множество техник для убийства людей и нелюдей. И шест активно там использовался. Пора показать, что для настоящего воина оружие — это всего лишь форма овеществленной смерти.

Первая волна налетела и тут же рассыпалась в прах. Скользнуть в сторону — и пятка шеста дробит гортань первого, чтобы тут же перенаправиться в колено второго. А потом диагональный удар в висок третьему. Шест танцевал в моих руках, а мне было скучно. Они не могли НИ-ЧЕ-ГО. Их кости ломались с приятным хрустом, но они продолжали переть на меня, не считаясь с потерями. Хуже всего было то, что я не чувствовал удовольствия от этого боя. Он был каким-то не настоящим, и даже угроза моей жизни не добавила перца в это странное блюдо, что приготовил для меня хозяин города.

Один из них рванулся ко мне с кинжалом — я поймал его руку, провернул, и его же лезвие вошло ему в глаз. Черная жижа брызнула на мои пальцы, а тело воина из фрески осыпалось, словно речной песок.

— Скучно. Вы голодны? — Я усмехнулся и продолжил диалог сам с собой, ведь эти нарисованные существа не говорили. — Так познакомьтесь с теми, кто голоден по-настоящему.

И тогда я призвал своих верных спутников. Тех, кто всегда со мной, тех, кто всегда голоден. Посмотрим, чей голод сильнее.

Мне не требовалось ни мудр, ни даже простого жеста или слова. Голодные духи пришли по велению моих мыслей. Черепа из чистого нефрита с клыками, способными откусить руку взрослому мужчине, наслаждались моей силой и жаждали убивать.

Воины с фресок шли сплошным потоком, а я, махнув рукой, произнес лишь одно слово:

— Жрать!

И начался настоящий ад. Духи воды, принявшие облик древних воинов, столкнулись с голодными духами. Черепа ринулись в бой сплошным потоком, абсолютно не заботясь о защите. Их вел голод, и он же призывал уничтожить всех.

Первый воин даже не успел поднять меч — челюсти сомкнулись на его лице, и через секунду от головы остались только клочья кожи, которая тут же осыпалась донным песком. Второй попытался отбиться алебардой — один из духов впился ему в руку, и плоть поплыла, как воск.

Холодная энергия смерти лилась сплошным потоком, наполняя мое ядро все новой и новой силой, и эта сила требовала выхода. Шаг вперед — и концы моего шеста начали петь в унисон заунывным литаниям голодных духов, раздирающих врагов на куски.

Шаг вперед. Уйти с линии атаки — и тяжелая алебарда проходит мимо, едва-едва разминувшись с моей тушкой. Поворот — и белый шест, словно копье, дробит гортань.

Шаг назад — и подарок озера с размаху ломает руки бойцу, что держит в руках парные топоры. Скользнуть в сторону — и шест проламывает ему висок.

Я шел среди них, а вокруг меня тела падали одно за другим, словно спелые колосья, побитые ураганным ветром.