|
Мои первые парижские связи были крайне беспорядочными. Только через несколько лет я почистил толпу вокруг себя, а первые года четыре меня окружали разношёрстные люди. Богема, анархисты, алкоголики, гомосексуалисты, лесбиянки, продавцы наркотиков, многодетные матери и проститутки. Я даже спал одновременно с Анн Анжени – редакторшей порно – журнала и Кароль – её заместительницей, сразу с двумя. Надзирать за мной было некому. С февраля 1976 года я жил один. И к 1982 году у меня не осталось никаких моральных устоев, чему я был рад. Позднее они появились и я жалею. В Магги был шик. Она принадлежала по рождению к высшему слою английского общества. Сама она об этом не распространялась, однако и её блестящий французский и светский птичий английский язык об этом свидетельствовали. Вообще она была очень характерная особа. Только в феврале 1982 года я выяснил, что источник её очень зажиточного по парижским стандартам существования не богатые родители в Великобритании, но связь с колумбийской… ну Вы сами знаете с кем. Через её руки шел кокаин. И money прилипали к её рукам. Нравы богемы оставляют желать лучшего. Если бы Герр Гитлер сидя в крепости Ландсберг не диктовал бы свою книжку верному партай-геноссе Гессу, глядящему на него влюблёнными глазами последователя, а писал бы один... О, думаю, мы бы сегодня имели множество подробностей богемной жизни юного Адольфа, в духе книги «Это я, Эдичка» и «Дневник неудачника». Нравы богемы, они те ещё... Впрочем я не жалею, что не сдерживал себя... Мисс Магги побывала у меня на праздновании моего дня рождения – 22 февраля 1982 года вместе с колумбийцем Виктором, а к вечеру следующего дня я уже катил с новыми друзьями в Венецию с чужим паспортом. Пока доехали, мы стали любовниками все трое. Человек путешествует по миру для того чтобы размышлять, рассматривать, сравнивать. В Италии вонючая острая пища, и там дико холодно, – эти истины я запомнил из своего пребывания в Италии зимой с 1974-го на 1975-ый год. Через семь лет всё исследованное подтвердилось ещё одним опытом. В Венеции лежал снег! Более того, только что закончилось наводнение и грязь и ил ещё лежали лаковым слоем у колонны святого Теодора. Адриатика, то есть собственно море, оказалось, было цвета грязной воды, изливающиеся из стиральной машины. Магги давала нам с Виктором слишком много наркотиков, отсюда Венеция и Адриатика где сузились, – где расширились, – приобрели несвойственные им пропорции, как в фотоаппарате, где линзой служит рыбий глаз или на картине голландца Эшера (кажется Эшера?). Я написал по материалам этого странного путешествия странный эстетический роман «Смерть Современных Героев» в котором, вот уж прошу мне поверить, нет ничего надуманного. Мисс Ивенс и Виктор даже в конце концов оправдали надежды возложенные на них автором – они погибли-таки. Роман этот в России не поняли, здесь грубые вкусы. Надеюсь им насладятся как лакомка последующие поколения, утончив, наконец, свою чувственность. Адриатика тогда воняла закисшей площадью Сент-Марка, слюной Магги, одеколоном Виктора. И нас действительно выслеживали агенты Соединённых Штатов. И мы жили в отеле «Конкордия». Магги была ласковой как Чарльз Менсон. В 1981 мне сделали операцию правой ноги, она долго заживала, казалась тоньше – осенью я сорвал сухожилие, видя, что я стесняюсь шрамов, Магги ласково успокаивала меня: «You have nicest leg in the whole world, Edward!» Она считала , что людям надо делать приятное, она могла позвонить и сказать: «Знаешь, Эдвард, я только что нашла в твоей книге something wonderful, хотя уже много раз читала эту книгу». Злой Людвиг грубо говорил о ней, что «Магги не пропустит ни одного члена», я же видел в этой постаревшей английской девчонке редкое качество святости. To make love. |
