Изменить размер шрифта - +

Стряхивая пепел, Гейвин рассеянно выронил сигарету. Такой удачи не было уже давно, и теперь он был очень собой доволен. Безошибочное распознавание потенциального клиента, неясные отблески желания в глазах и на губах, легко переходящие в случае неудачи в невинное выражение дружелюбия. Все вышло просто замечательно.
Здесь то ошибки уж точно быть не могло! Парень, как заговоренный, не спускал с Гейвина глаз. Рот его был чуть приоткрыт. Он глядел, не в состоянии сказать ни слова. Ничего особенного, хотя далеко не урод. Загорелый – наверняка был за границей. Хотя, определенно, он англичанин: об этом красноречиво говорила его нерешительность.
Против обыкновения, Гейвин сделал первый шаг.
– Любите французское кино?
На лице парня отразилось облегчение от того, что стена молчания была наконец разрушена.
– Да.
– Войдем?
Предложение его немного озадачило.
– Я... мне что то не хочется.
– Холодно...
– Да.
– Я хочу сказать, холодно стоять здесь.
– Да, это – правда!
Пантера попалась!
– Может... выпьем чего нибудь?
Гейвин улыбнулся.
– Почему бы нет!
– Я живу здесь недалеко.
– Идем.
– Мне стало немного тоскливо одному...
– Мне знакомо это чувство.
Теперь улыбнулся незнакомец.
– Вас зовут?..
– Гейвин.
Парень протянул руку в перчатке. Очень формально, по деловому. Пожатие оказалось сильным – никаких следов недавней неуверенности.
– А я – Кеннет. Кен Рейнольдс.
– Кен.
– Может уберемся отсюда поскорее?
– Да, конечно!
– Это совсем близко.

* * *

Теплая волна заплесневелого воздуха ударила в них, когда Кеннет открыл двери своей квартиры. От подъема на третий этаж у Гейвина перехватило дыхание, но Рейнольдс чувствовал себя отлично. Наверное, следит за здоровьем. Чем занимается? Рукопожатие, кожаные перчатки. Может быть, Государственная Гражданская Служба?
– Входи, входи.
Да, здесь пахло деньгами. Ворсистый ковер мгновенно поглотил их шаги. Прихожая была почти пуста. Календарь на стене, маленький телефонный столик, стопка справочников, вешалка. Это – все.
– Здесь потеплее.
Кен сбросил пальто и, не снимая перчаток, повел Гейвина в гостиную.
– Сними куртку, – сказал он.
– Ах, да... конечно.
Гейвин разделся, и Рейнольдс исчез с его курткой в темной прихожей. Вернувшись, он принялся снимать перчатки, что давалось ему не очень легко. Парень явно нервничал, даже на своей территории. Обычно это проходит, как только двери закрываются изнутри. Но не у этого типа! Он был просто воплощение тревоги.
– Принести чего нибудь выпить?
– Да, это было бы здорово.
– Чем предпочитаешь травиться?
– Водкой.
– Даже так! Что нибудь к ней?
– Разве что каплю воды.
– О, да ты – гурман!
Гейвин не совсем понял, что ему хотят сказать.
– Да, – ответил он.
– Позволь мне исчезнуть на минуту – я только схожу за льдом.
– Какие проблемы?
Кен бросил перчатки на кресло у двери и вышел.
Комната эта, как и прихожая, была удушающе жарко натоплена, но не выглядела уютно и тем более гостеприимно. Что касается занятий Рейнольдса, он был коллекционером. Все стены и полки были уставлены разными древностями. Мебели было очень мало, а та, что была, с блестящими металлическими конструкциями, не очень сюда подходила.
Возможно, он был университетским преподавателем, хранителем музея или каким нибудь ученым. Уж по крайней мере, эта комната явно не принадлежала биржевому брокеру.
Гейвин мало понимал в искусстве, и еще меньше в истории, все эти предметы не говорили ему ничего, но он принялся их рассматривать.
Быстрый переход